конкуренция идет нам на пользу. Присматриваем друг за другом, чтобы никто не хапнул слишком уж много власти.
– Итак, вы узнали, что в хижине будет кто-то из, э-э, конкурирующей фирмы.
– Да. Я решил с ним побеседовать. Всегда полезно узнать что-то новое. Обычно в таких делах мы стараемся обходиться без фанатизма. Есть граница, которую обе стороны предпочитают не переступать. Но когда я заглянул в окно и увидел, что там творится… Пришлось сыграть жёстко.
– А Маринад? В смысле, он же с кем-то должен был там встретиться… И он притащил туда всю их милую компашку.
– Полагаю, собирался использовать своих дружков втёмную. Думаю, он прекрасно понимал, каковы ставки в этой игре.
– Так что, он решил разыграть сольную партию? Хотя… Почему нет? Вы же разыграли… И получилось неплохо, в конце концов.
Молчание было долгим и довольно красноречивым.
– Рад, что ты на меня не сердишься, – буркнул он наконец.
– Одно меня беспокоит. Мы по-прежнему не знаем, что этот ублюдок делал на острове. И я без понятия, как вытянуть из него эту информацию.
– Ну, теперь он в сознании… А развязывать языки я умею, – Тыгуа зловеще ухмыльнулся. – Думаю, этот вопрос мы решим. Заглянем к нему вечерком; я позабочусь, чтобы в охрану заступили мои парни.
– Он крутой! – предупредил я. – Может заупрямиться.
– Ничего. На этот случай прихвачу кое-какие препараты.
* * *
Посыльный Его Величества разыскал меня, когда солнце уже клонилось к горизонту. Я как раз заканчивал ежедневный отчёт для королевской канцелярии – как я надеялся, последний: бюрократическая машина расставалась со своими винтиками крайне неохотно. С облегчением отложив самопишущее перо, я последовал за ним.
На этот раз Джага I принял меня на своей роскошной авиаяхте. Обстановка была неформальной. Изысканный водоём в центре салона явно не предназначался для купания: в подсвеченной воде между кораллов сновали яркие разноцветные рыбки. Король сидел на бортике и увлеченно подсыпал им корм.
– А, Эдуар! Проходите, присаживайтесь… Как вам моё маленькое хобби?
– Оно превосходно, Ваше Величество! Впрочем, как и всё, что вас окружает.
Он вдруг расхохотался.
– Господин Монтескрипт, да вы прирожденный царедворец! Смотрите, ещё немного – и я начну подыскивать вам местечко в моей администрации… Шучу, шучу! Я же обещал не покушаться на вашу свободу – по крайней мере, надолго. Нынешняя ваша миссия, насколько я знаю, подошла к завершению.
– Похоже на то. Официальная часть заверена. Что касается неофициальной – боюсь, тут я потерпел фиаско, – я не стал ходить вокруг да около, прекрасно понимая цель этого визита. – К сожалению, мне так и не удалось проникнуть в тайну. Скажу более: я не уверен, что она вообще существует. Похоже, это просто, ну… Свойство линиров, особый талант – передавать дар невидимости тем, кого они избрали. Телепатия или нечто в этом роде. Сам обряд заключается в следующем: они садятся, образуя круг, в центре которого находится неофит. И… всё. Спустя некоторое время испытуемый просто засыпает, видит чудные сны – и просыпается уже с этой способностью.
– Да, я беседовал с Гасом и, конечно же, читал ваши отчёты, – задумчиво кивнул король. – Знаете, самое ценное, что я из них почерпнул, – это наблюдения о влиянии самого места. Истинным линиром становится тот, кто живёт там с детства. Прочие, получившие дар, вырастают обыкновенными фрогами. Это как последний кусочек мозаики, Эдуар. Так что вашу миссию можно считать успешной во всех смыслах – пускай даже вы и не разглядели ответа.
– Ваше Величество? – умеет наш монарх поставить в тупик! – Что вы имеете в виду?
– Вы же сами писали: скорее всего, линиров делает такими, какие они есть, нечто на острове, – глаза короля лукаво блеснули.
– Но я понятия не имею, что это! Какие-то местные условия, быть может: вода, воздух, пища… Какие-то эманации… Найти причину – дело не одного года! Потребуется множество светлых голов: учёные, исследователи… А если учитывать тот факт, что сами линиры отнюдь не горят желанием допускать к себе чужаков – то даже и не знаю…
– Иногда ответ недоступен по той причине, что слишком уж бросается в глаза. Скажите-ка, Эдуар… Что больше всего поразило вас, когда вы впервые попали на остров? Что показалось самым странным, самым необычным?
Я нервно усмехнулся.
– Да всё! Их народ… Их стиль жизни, эти манеры аристократов и быт дикарей…
– Попробуйте пока абстрагироваться от линиров. Что ещё? Такое, чего вы никогда не видели раньше?
– Ну… Пожалуй, разве что исполинское дерево. Мау-курру такой величины – настоящее чудо природы!
– В сказаниях Старой Веры есть одна легенда, – король бросил рыбкам последние крошки корма, встал с бортика и принялся расхаживать по салону. – История о сотворении фрогов.
– Миф об одноногих великанах… – медленно произнёс я.
Сердце вдруг учащённо забилось. Невозможно, невероятно! Голос короля доносился словно издалека.
– Почти бессмертные и почти всемогущие, но лишённые возможности двигаться, создатели фрогов и иных рас. Грандиозные мистерии, что разыгрывались в глубокой древности; великие союзы и разрушительные битвы, рождение и гибель цивилизаций – как часть великой игры, что вели меж собой исполины.
– Этого не может быть. Это же просто дерево, – боюсь, мой голос тоже звучал слегка деревянно.
– Ну, если так рассуждать, то мы с вами – просто чрезмерно прыткие кусочки мяса, дорогой Эдуар! И потом, не забывайте: не какое-то дерево, а мау-курру. Растение, которое во всём нашем мире во все времена почиталось священным – не задумывались, почему? К слову сказать, именно по этой причине о мау-курру известно очень мало. Но есть любопытные факты. Например, симбиоз. Они выделяют вещества, что подавляют рост одних растений и стимулируют другие. Поэтому в рощах мау-курру практически не встречается других деревьев, зато очень много мхов и лишайников. Или то, что они способны общаться друг с другом, передавать информацию на огромные расстояния… Да-да, не удивляйтесь, они умеют генерировать радиоволны! А ещё в их древесине имеется необычная структура, разительно схожая с нейронной сетью – и чем старше дерево, тем более она развита…
– Ваше Величество… Вы клоните к тому, что они… разумны?
– Однозначного ответа у меня, конечно же, нет. Но давайте представим на минуту, что в самых старых, самых огромных деревьях способно пробудиться сознание. Да, они совсем по-другому ощущают мир; у них иные органы чувств, иное восприятие времени… Но как бы повел себя такой разум? Чем занял бы тысячи лет существования? Как защитился бы от возможных невзгод? Мау-курру – настоящие фабрики сложной летучей органики; почему бы не предположить, что они способны влиять не только на растения?
– Невероятно…
– Но не невозможно. Что если они – первая разумная раса нашего мира? Почти вымершая ныне, но давшая жизнь нашему виду… А может, и не только нашему – в легендах Старой веры порой сокрыто куда больше смысла, чем кажется.
– Выходит, линиры, их способности, образ жизни… всё это – порождения дерева-исполина?
– Подобная
