Ремонт в Нагасаки. Была необходимость в доковании. Обновлен такелаж, выбран цемент в форпике и тщательно заделаны течи в носовой части. Подводная часть очищена от обрастаний, снято 8 т. ракушек. Заменена деревянная обшивка (8 %) и медные листы частью заменены, частью отрихтованы и вновь установлены (20 %). По обыкновению, произведена тройная покрышка японским лаком всей подводной части. Разобрана временная выгородка на 20 офицерских и кондукторских кают на жилой палубе, разобрана временная выгородка на батарейной палубе. Каютные щиты, доски и парадный трап сданы на хранение в мастерские.
В 1896 году на КР «Память Азова» впервые, после испытаний, проводились примерно-боевые стрельбы главным калибром. Результаты повергли всех в недоумение, так как оказалось, что после залпа из обеих орудий, стрелявших черным порохом, весь мостик и носовая часть крейсера на долгое время покрылись облаком густого непроницаемого дыма, так что не только продолжить стрельбу, но даже передать семафор на буксировщик (щита) и принять семафор не оказалось возможным. Дым рассеялся настолько, что можно было что-то разглядеть через 5 1/4 минуты, причем оказалось, что несколько судов несли сигнал «нуждаетесь ли в помощи».
Весь нос крейсера был замотан стальными тросами, удерживавшими поврежденные створки орудийного порта, а вместо роскошного носового украшения весом в 180 пудов, которое было смыто во время шторма на переходе Плимут — Гибралтар, виднелось обширное рыжее суриковое пятно.
В Порт-Саиде приступили к переговорам с администрацией канала о заказе буксирных пароходов, обсуждался порядок следования, обмерялись помещения для расчета уплаты, начали перенос грузов на корму, причем угольные брикеты разместили в адмиральском салоне. Встречал Ибрагим-паша и адмирал египетской службы Привиледжио-паша.
Максимальная осадка допускалась 7,8 м.
Всего в штате компании было 82 лоцмана. Для проводки крейсера был вызван старейший, уже не работающий постоянно лоцман Пейпа. На борт прибыл главный агент Компании Суэцкого канала (Генерал-губернатор Суэцкого перешейка Ибрахим-паша, который должен по приказу хедива сопровождать крейсер?) и его помощник и командир специально вызванного из Бейрута французского миноносца «Ибервиль», часто служившего проводником по каналу. Проводку начали утром и к вечеру достигли Большого Соленого озера, где стали на якорь. Проводка было очень осложнена рекордно большим удлинением крейсера и его чрезвычайной рыскливостью, особенно на малых ходах. Любая попытка подрабатывать своими машинами приводила к наваливанию. Буксировали до озера три буксира — один буксировал, другой был пришвартован лагом с левого борта, один одерживал за корму. Лоцман должен был находится у прожектора на мостике, которым сам управлял. Командир фр. миноносца и агент компании находились на переднем буксире. После озера буксировал один буксир.
На ужин — тушеная капуста или как роскошь — макароны, и то и другое с мясом. Иногда каша. Иногда картошка. Лимоны от цинги. Мясо (1890 г) на две трети солонина, на одну треть «свежее», под которым подразумевалось и мороженое. Для офицеров птица — живая].
Анкерок в два ведра с вином. Принесен Курашкину по распоряжению Николая баталером (кондуктором или унтер-офицером) из ахтерлюка (погреба).
Николай говорит, что если помрет в путешествии, хотел бы почестей, как Нельсону — обратно ехать в бочке с ромом.
Перед отъездом в путешествие Николай через Волкова, находившегося в связи с балериной Татьяной Николаевой, попросил Кшесинскую прислать ему фотографию. Но последняя карточка плохо получилась, а времени делать новую не было и она ничего не послала.
Зато в октябре Елизавета Федоровна прислала ему в письме фотокарточку Алисы, утверждая, что фото Ники, посланное цесаревичем принцессе, стоит у той на столе.
«Посылаю тебе ее фотографию, которую она передала для тебя и просила, чтобы ты хранил ее тайно, только для себя. Твоя фотография, которую я послала ей, находится на ее письменном столе под моей фотографией, невидимая и близкая. И она в любое время может любоваться ею.»
Сцена с Николаем и Филаретом, Курашкиным, Джорджи, собирающимися завтра съехать на берег. Курашкин у Филарета вестовым. Воспоминания об Аликс и Кшесинской. Доктор Смирнов дает наставления, как сохранить свое здоровье в жарком климате. Филарет спрашивает Николая, не желает ли он перед съездом на берег исповедаться. «Я еще не нагрешил». Кочубей разговаривает с Курашкиным и объясняет его задачу. Обозначить Стопроценко.
Отец Филарет — большие руки, круглое лицо, громадная круглая борода, больше даже, чем у Барятинского. Брюхо.
Посуда на поставцах.
Барятинский пристает к Ухтомскому: «Вы чем заняты?» «Книжку пишу.» «Книжка — это хорошо, но вы мне приставлены для письменных занятий, а корабельный писарь намедни у баталера так упился, что сидит под арестом. Надо бы ведомость заполнить про гнилую капусту». Всех надо обозначить. Написать памятку матросам о предохранении от венерических болезней. Вместо этого поп читает проповедь.
Кадки для квашеной капусты — 14 штук.
Глава 35
Вернувшись домой, на радостях напиваются.
В пять часов (?), за полчаса до подъема флага, свист дудки на верхней палубе и крик вахтенного унтер-офицера:
— Команде вставай, койки вязать!
В 5:10 койки выносили наверх и раставляли в коечные сетки. Затем умываться.
Затем команда «Команде строиться на утреннюю гимнастику!». Обычно во флоте никакой гимнастики не производилось, но тут из-за присутствия на борту наследника приходилось целую четверть часа бесцельно махать руками и ногами.
Потом раздавалась команда «На молитву!». На верхнюю палубу вышел отец Филарет и затянул «Отче наш». Полчаса полагается на завтрак — чай с сахаром и хлебом. С семи часов на фрегате начиналась уборка. В 7:45 уборка заканчивается. Ничто не давало повода ни старшему офицеру, ни командиру к чему-либо придраться. Убедившись в этом, вахтенный начальник командует:
— Боцман, рапорт!
Кондуктор Саем, этот прожженный сорокалетний морской волк, находился поблизости. Твердыми шагами он направился к вахтенному начальнику, на ходу подкручивая свои густые усы. Остановился. Резко подкинул правую руку к козырьку, а левой передавая написанную рапортичку, заговорил:
— Ваше благородие, на броненосном фрегате «Память Азова» состоит…
Дальше он перечислял сведения из рапортички — сколько на судне команды, сколько больных и арестованных, какое количество тонн угля, на какое время хватит пресной воды и машинных материалов.
Вахтенный начальник приблизился к старшему офицеру и, передавая ему рапортичку, повторил все, что слышал от боцмана.
За пять минут до восьми часов он громко провозгласил распоряжение:
— Караул, горнисты и барабанщики наверх! Команда наверх повахтенно во фронт! Дать звонок в кают-компанию!
Церемониал продолжался дальше. На палубе выстроились: караул, горнисты и барабанщики на левых шканцах, офицеры на правых, команда на шкафуте повахтенно.
В то же время рассыльный побежал доложить командиру, что к подъему флага все готово, и когда капитан 1-го ранга Ломен, адмирал Басаргин и наследник появились на палубе, вахтенный начальник скомандовал:
— Смирно!
Сейчас же подал голос караульный начальник:
— Слушай! На-кра-а-ул!
Человек десять матросов привычным движением подбросили вверх винтовки и держали их перед собою, как свечи, до тех пор, пока не поздоровался с ними командир и пока не скомандовал им «к ноге».
После этого к командиру (адмиралу?) последовательно начали подходить с рапортом: старший офицер, старший врач и старшие специалисты. Выслушав их всех, он здоровался с офицерами, потом с кондукторами и, наконец, с командой.
До самого торжественного акта осталась одна только минута.
Вахтенный начальник распорядился:
— На флаг!
А ровно в восемь часов громко и протяжно, с дрожью в повышенном голосе, скомандовал:
— Смирно! Флаг поднять!
Кормовой флаг с синим андреевским крестом, поднимаемый сигнальщиками, развеваясь, медленно шел вверх, к ноку гафеля. В это время винтовки брались «на-краул», все офицеры и команда снимали фуражки, горнисты и барабанщики играли «поход», унтер-офицеры протяжной трелью свистали в дудки, а баковый вахтенный отбивал восемь склянок. Заиграл оркестр. Церемониал кончился.
— Команде разойтись! Караул вниз!
Новая смена вступила на вахту].
Всего этого не видят Владимиров с Фаберовским, они в 8.30 утра с больной головой выходят в садик, откуда видна лазурная гладь озера и темная громада русского фрегата. Под звуки национальной музыки от пристани отваливает паровой катер, на котором в полной парадной форме принц Хуссейн и свита. Хуссейн-паша с большими длинными усами, маленьким подбородком, лопоухий. Выстрелы салюта, прибывшие спустились осмотреть каюты. Египетский флаг содержит три турецких полумесяца и звезды — белые или серебряные — на красном фоне.
![Смерть на брудершафт (Фильма 9-10) [Операция «Транзит» + Батальон ангелов] [только текст] - Борис Акунин](https://cdn.chitaem-online.com/s20/1/8/2/9/0/4/182904.jpg)
