Только ведь тогда придется наш отдел распустить за ненадобностью. Или сократить, потому что такие просьбы встречаются нечасто. И не только со стороны взрослых реалистов, заказывающих Богу конкретные вещи: новую машину, большую квартиру, богатого жениха, в крайнем случае — денег и здоровья... Вслед за своими папами, мамами и бабушками дети требуют игрушки, надувные лодки, велосипеды, сотовые телефоны, электронные приставки и видеоплееры и прочие материальные ценности, которых им не хватает для полного счастья. Одна девочка скромно написала: «Понимаю, Господи, что я должна просить у Тебя чего-то не только для себя, но и для других. Но сделай так, чтобы одноклассники мне вернули пенал, потому что мне очень жаль зеленую ручку».
А если отдельных чудаков и заносит в область чудес, то большинство из них, не сговариваясь, желают одного — чтобы не было смерти. Три четверти желаний, присылаемых на сайт, связаны с необходимостью отмены конца существования. Разница лишь в масштабах: некоторым достаточно, чтоб он сам и его родные никогда не умирали, другим же обязательно подавай бессмертие в планетарном масштабе.
И это вполне естественно. Человеческая психика не может смириться со смертью. Сама мысль о том, что когда-нибудь любого из нас не станет, навевает безысходность и отчаяние. Этот страх, который сидит в наших генах, действует разрушительно на людей. Рано или поздно каждый осознает, что равнодушная природа приговорила его к высшей мере наказания, и этот приговор обжалованию не подлежит.
И даже те, кто сейчас борется с бессмертием и понимает, что смерть нужна, вряд ли с радостью воспримут приближение своего собственного конца...
Дверь вдруг резко распахнулась, ударившись о стену, и в курилку заглянул Семыкин.
— Вот ты где! — сказал он, щурясь от табачного дыма. — А я уж тебя потерял!.. Компьютер работает, а тебя на месте нет. Куда, думаю, делся наш Алик?
— А что случилось? — спросил я, бросив окурок в специальную пепельницу на высоких ножках, заботливо наполненную водой.
— Там тебя Ивлиев ищет. Срочно!
— Зачем я ему понадобился?
— Алик, — с укором сказал Семыкин. — Моя фамилия — Семыкин, а не Ивлиев. Если бы было наоборот, то я бы тебе сказал, зачем ты нужен шефу... то есть мне... Короче, дуй к начальнику!
Как они тут любят это дурацкое словечко «дуй», думал я, шагая по коридору. Пример с Ивлиева берут, что ли?
А этот живчик не случайно про меня вспомнил. Может, решил проверить, занимался ли я на досуге отжиманиями от пола? В таком случае, я могу его приятно удивить. Отожмусь раз пятьдесят и скромно так спрошу, не прекращая качаться вверх-вниз: «Достаточно, Петр Леонидович, или продолжать?»
Однако Ивлиев про мою физическую подготовку не вспомнил.
Он спросил другое:
— Тебе еще не надоело корячить мозги на компьютерах?
— В каком смысле? — растерялся я.
— Понятно, — махнул рукой он. — Можешь больше ничего не вякать. И так видно, что дебилизация мозговых свойств у тебя в самом разгаре. Но тебе повезло, Ардалин. Я могу тебя вылечить, причем реально, а не тыканьем в жопу. Как у тебя обстоит с нюхом?
Я машинально втянул ноздрями воздух.
— Где-то контакты, наверное, подгорают. Во всяком случае, мне так кажется. Раньше-то, Петр Леонидович, нюх у меня был отменный, но в последнее время изменился — от курева, наверное.
— Нюх не может измениться, — выкатив глаза, энергично сказал Ивлиев. — Он может только развиваться! А если он у тебя изменился, то, значит, нюха у тебя вообще никогда не было! Я ж вовсе не про то, что воздух какими-то материалами пахнет... Я про оперативный нюх, Ардалин, чтоб тебя черти сожрали в сыром виде!
Я открыл было рот, но тут же его закрыл.
Умный человек не будет продолжать разговор в таком тоне. И оскорбляться тоже не будет: стоит ли обижаться на того, кто, мягко говоря, не блещет тактичностью и интеллектом?
— Короче, так, — резюмировал Ивлиев. — Чтоб у тебя мозги окончательно не заржавели, дуй во Ржев — там срочное дело образовалось, а людей свободных в наличии нет, все в разъездах... Понял?
— Понял, — сказал я. — Во Ржев. Разрешите дуть... то есть идти?
— Ну куда ты побежал? — сморщился, как от кислого лимона, Ивлиев, хотя я и с места еще не двинулся. — Смотри, потеряешь на ходу свои причиндалы... Как какаду. Поговорку когда-нибудь слышал? «Наш домашний какаду сикал-какал на ходу»... Ты лучше выслушай меня. В этом Ржеве какой-то волшебник сраный завелся. Подбрасывает людям поздравительные открыточки, а в них — пожелания всякие, ля-ля, фа-фа, кому — арбузную корку, кому — свиной хрящик... Только вся хренотень в том, Ардалин, что все эти пожелания вроде бы сбываются!
— В самом деле? — позволил себе задать вопрос я.
Ивлиев экспрессивно махнул рукой, сбив со стола массивный письменный прибор из мрамора.
— Я считаю, что это — ерунда кошмарного свойства, Ардалин! И это я не из задницы выковыриваю, а реально вижу! Делать им там не хрена в провинции, вот и развлекаются выдумками из пальца! Я бы таких сволочей, которые распускают слухи, выводил в чистое поле, ставил лицом к стенке и пускал пулю в лоб, но для очистки совести не мешает проверить эту информацию-хренацию. Вот езжай туда и проверь!
— Личность волшебника известна?
— Чего-о? — выпучил глаза Ивлиев.
— Ну, кто он такой?
— «Кто-кто»... Крокодил в пальто! В том-то и дело, что писульки, которые он рассылает, анонимные! Поэтому, прежде чем с ним разбираться, сперва надо найти его. Ты чего приуныл? Думаешь, не справишься? Справишься, справишься, городок там мелкий, народ весь на виду, там только копнуть поглубже навозной лопатой, и все дерьмо сразу на поверхность всплывет... Причем долго там не ковыряйся, даю тебе дня три, от силы — четыре. Если что — звони напрямую мне, понял?
— Вопрос разрешите, Петр Леонидович? — поинтересовался я.
— Насчет денег, что ли? Это не ко мне, это ты дуй в бухгалтерию, там тебе оформят командировочные...
— Да нет, я не об этом. Что мне делать, если выяснится, что анонимщик и в самом деле кое-что может?
— Тащи его сюда, в Центр, за хобот и прочие части тела! А мы уж тут разберемся как-нибудь, импотент он или этот... все время забываю то нерусское слово, которым их Виталий называет...
— Омнипотент, — подсказал я.
— Во-во... Если сам не справишься — обратись в местное отделение Профилактики за помощью. Указиловку на этот счет я им сегодня же пошлю по факсу... Ну, рожай ещё вопросы — я сегодня добрый, как Бармалей.
— Какие-то еще материалы по этому делу имеются?
— Ага, — ответствовал шеф. — Имеются. В виде синего кукиша с оранжевым сиянием...
* * *
Город Ржев показался мне после столицы маленьким, каким-то даже карманным. Река Волга делила его на две части, которые местным населением по неизвестной причине именовались Ржев-один и Ржев-два. Почти половину города занимали дома «частного сектора». И низких высоток и небоскребов — здания не более девяти этажей. Центральный «проспект» вывел меня к длинному мосту через Волгу, за которым возвышалась единственная городская гостиница. Прямо перед ней была сооружена небольшая, но очень симпатичная бревенчатая церквушка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
