Майор приблизился, обнял ее и, задыхаясь от счастья и страсти, овладел Леной сзади — как когда-то давно в Германии, в комнате мотеля, освещаемой сквозь занавески фарами проносящихся по автостраде машин. И только потом, оторвав ее руки от подоконника, укладывая ее на себя, чтобы овладеть ею снизу, в тонком пронзительном свете уткнувшегося ему в шею мельхиорового луча, более похожего на спицу, а если быть еще точнее, на стилет, майор понял, что женщина, которой он только что овладел, вовсе не Леночка Пак.
Z
Августе понравился просторный дом в станице Отрадная Бердянского района Ставропольского края. Еще больше ей понравились обнаруженные в сарае черные мешки, в которых было ровно семьдесят семь миллионов долларов. Ей даже не надо было рыть могилу, чтобы предать земле второго отца ее первенца. Этот носящий многие имена отец, одно из которых было майор Пухов, сам позаботился как о своей могиле, так и о будущем (по крайней мере на первое время) своего сына.
Августа не уставала поражаться легкости, с какой она обнаружила майора Пухова. Она позвонила по прямому номеру некоему господину Дровосеку, службу охраны которого возглавлял Пухов, и спросила, как ей найти майора.
— Кто вы? — спросил Дровосек. — Зачем он вам?
— Я его жена, — ответила Августа. — Он задолжал мне алименты, я хочу, чтобы он расплатился.
Дровосек передал трубку какой-то девушке, видимо, секретарше, которая (после того как Августа вторично все объяснила) подробнейшим образом расписала ей, как найти майора. У Августы даже мелькнула мысль, что эта девушка имела на майора свои виды, потому что, разговаривая с Августой, она едва сдерживала слезы. Августа попросила ее вернуть трубку Дровосеку.
— Вы деловой человек, — сказала Августа, — и, стало быть, знаете, какой это нелегкий труд — взыскивать с задолжавших отцов алименты. Я намерена получить долг не позднее сегодняшней ночи. Мне необходимо срочно вылететь в Бердянск. Я была бы счастлива воспользоваться вашим самолетом.
— Поезжайте в Тушино, — не раздумывая, согласился Дровосек. — Вас встретят и проводят.
Не прошло и часа, как молодой человек с зализанными светлыми волосами и водянистыми глазами оформил для Августы чартерный рейс до Бердянска на личном самолете главы финансово-промышленной группы «Дроvosек».
Похоронив майора Пухова, Августа отправилась спать в дом и спала так хорошо и крепко, как никогда в жизни.
Утром она прогулялась по станице. Уже практически ничего не напоминало о недавнем налете террористов. Когда Августа подошла к дому, пожилой почтальон с сухим пергаментным от южного солнца лицом вручил ей свежие газеты. Казалось, он нисколько не удивился присутствию в доме незнакомой женщины.
За завтраком Августа перелистала газеты. Заслуживающими внимания ей показались две новости — отнюдь не из числа первополосных: о взрыве на подмосковном коммерческом аэродроме в Щукине грузового самолета литовской авиакомпании. Взрыв был такой силы, что обломки самолета необъяснимым образом упали (к счастью, никого не увив) на… священное место Америки — парк Диснейленд в Штате Калифорния. И о странном случае с московскими диггерами, совершавшими очередной рейд по подземельям столицы. Будто бы в одном из подземелий прямо навстречу им вышла огромная крыса, которая не только не испугалась вооруженных арбалетами диггеров, но сама открыла по ним из скорострельных пистолетов с обеих лап беглый огонь по-македонски. Один диггер был убит на месте, другой получил пулю в ногу. Прокуратура муниципального округа Таганский, однако, отказалась расследовать это дело, сославшись на недавний указ президента Российской Федерации об объявлении этих самых неизвестно что раскапывающих (сами они утверждали, что истину) диггеров вне закона. Все московские прокуратуры были буквально завалены делами о гибели диггеров в результате разных фантастических обстоятельств. Таких, к примеру, как нападение огромной, стреляющей из пистолетов по-македонски крысы. Указ президента освобождал правоохранительную систему от расследований внутренних разборок диггеров.
Августа еще не знала, останется ли здесь, в станице Отрадная, в России, или поедет в другое место. В сущности, это уже не имело значения.
Ведь ей отныне принадлежал весь мир.
