Недавно помолодевшая женщина смотрела на своих молодых, полных энергии спутников и снова старела. На лице стали проявляться морщины и, серебрящиеся в лунном свете, волосы седели на глазах. И, наконец, она стала той же пожилой женщиной, одетой в пальто, покрытое клочками бумаги.
— Миссис Флауэрс! — воскликнула Мередит, вот благодаря кому они были в безопасности, и кто действительно заслужил поцелуй. Она бросилась к хрупкой старушке, и, подхватив ее под руку, едва не сбила с ног от волнения. Тем временем подоспел Мэтт, он подхватил миссис Флауэрс с другой стороны, и они, посадив ее на свои плечи, направились к миссис Сэтоу и Изобель, наблюдавшим за огнем.
Подойдя к Сэтоу, они, отрезвленные зрелищем горящего дома, опустили миссис Флауэрс на землю.
«Изобель," сказала Мередит. «Боже! Мне так жаль — твой дом…»
«Спасибо», сказала Изобель своим мягким, нечленораздельным голосом. И отвернулась.
Мередит почувствовала холодок на коже. Она даже начала сожалеть о столь бурном празновании победы, когда г-жа Сэйтоу сказала, «Вы знаете, что это — самый знаменательный момент в истории нашей семьи? В течение сотен лет, что древние Китсуны — о, да, я всегда знала кем она была — вынуждая себя смотреть на смерти невинных людей.
На протяжении трехсот лет она терроризировала мой род, происходящий от самураев и мико. И теперь, наконец, мой муж может вернуться домой.
Мередита недоверчиво посмотрела на нее, и миссис Сэтоу утвердительно кивнула.
— Он пытался противостоять ей, и она изгнала его. А с тех пор как родилась Изобель, я могла думать только о ее безопасности. И, пожалуйста, не сердись на нее. Она не привыкла выражать свои чувства.
— Ну, это мне знакомо, — тихо сказала Мередит. — Если вы не против, я пойду, поговорю с ней.
И если она желает рассказать такой же заблудшей душе, как она, как хорошо иногда расслабиться и повеселиться вволю, подумала Мередит, то сейчас самое время.
Глава 38
Дэймон остановился и встал на колени за огромной сломанной веткой дерева. Стефан потянул девушек к себе, так что все трое приземлились прямо за его братом.
Елена поняла, что смотрит на очень большой ствол дерева. Тем неменее, каким бы большим оно не было, оно было не таким большим, как она ожидала.
По правде, они конечно не смогли бы вчетвером охватить дерево, взявшись за руки. Но где–то в глубене ее разума таилась картика луны и деревьев, стволы которых были такими высокими, как небоскребы, в которых звездный шар можно было спрятать на любом «этаже», в любой «комнате».
Это был просто грандиозный ствол дерева дуба сидит в каком–то сказочном круга, может быть, двадцать футов в диаметре, на которые не мертвых листьев отбилась. Он был бледнее цвет, чем суглинок они были выполняется, и даже сверкали в нескольких местах. В целом, Елена была освобождена.
Более того, она может даже увидеть звезды шар. Она боялась, среди прочего, что это может быть слишком высокой, чтобы подняться, что это может быть так переплетены с корнями или отраслей, которые сегодня, безусловно, после сотен или даже тысяч лет, было бы невозможно расколоть.
Несомненно, это был он. Заветный звездный шар, размером с волейбольный мяч, находился на нижних ветках дерева
В ее голове мысли проносились с невероятной скоростью. Они сделали это, они нашли звездный шар. Но сколько потребуется времени, чтобы доставить его туда, где ждал их Сейдж? Как на автомате, она взглянула на свой компас. К ее удивлению стрелка теперь показывала на юго–запад, то есть обратно в сторону Gatehouse.
Сейдж снова позаботился о них. Возможно, теперь им не придется пробираться по задворкам суда; они просто вернуться в Фелс Черч, используя силу Ключа, а там… миссис Флауэрс уж ложно знает, что делать.
Если дело дойдет до этого, Может быть им удасться шантажировать ее и заставить ее, кем бы она не была, покинуть их город навсегда в обмен на звездный шар. Иначе смогут ли они жить с мыслями о том, что она снова и снова делает это в других городах?
Задумавшись над этим, Елена непроизвольно отмечала выражения лиц своих друзей: детское изумление на кукольном в форме сердечка лице Бонни, непреклонную решимость в глазах Стефана, опасную улыбку Деймона.
Они наконец рассматривали приз, который выиграли с таким трудом.
Но она не могла слишком долго любоваться им. Нужно было делать то, за чем они пришли. Пока они смотрели на шар, он стал ярче, засверкал таким разнообразием переливов цвета, что Елена наполовину ослепла. Стараясь прикрыть веки, она услышала короткий вздох Бонни.
— Что? — спросил Стефан, прикрывая рукой глаза, которые, конечно же, были намного более чувствительными свету, чем человеческие.
Кто–то использует его силу прямо сейчас! — ответила Бонни. когда он становится таким ярким, это значки он посылает свою силу! Далеко–далеко!
«Видно, что страсти накаляются в старом добром Фелс Черче или в том, что от него осталось», приговорил Деймонд, напряженности вглядываясь в ветви над своей головой.
«Не смей говорить в таком тоне!», воскликнула Бонни! Это- наш дом! И сейчас мы наконец должны его защитить!» Елена практически увидела, о чем думала Бонни: семьи воссоединяются и все обнимают друг друга, соседи снова улыбаются соседям и все в городе дружно восстанавливают разрушенное
Вот как иногда случаются великие трагедии. У людей есть одна цель, но нет единства. Есть амбиции, самоуверенность, но всего нет самого главного, котогое иногда означает просто сесть и поговорить друг с другом
Стефан предпринял попытку, хотя Елена видела, что он почти ослеп из–за сияния шара. Он тихо произнес: «Давайте вместе подумаем, как мы можем его достать-
Но Бонни посмеялась над них, хотя и не зло. Она сказала, «Я могу добраться до него так же быстро, как белка. Мне только нужен кто–то, кто сможет поймать его, когда я столкну его вниз. Я понимаю, что не смогу спуститься обратно с ним; я не на столько глупа. Ну, вы, ребята, пойдемте!»
Вот так это происходит. Разные характеры, разные способы думать. И смех легкомысленной девушки, у которой не было предвиденья, когда оно было необходимо.
Елена, которая завидовала боевому шесту Мередит, даже не увидела начало. Она смотрела на Стефана, который все еще моргал, чтобы вернуть себе зрение.
Бонни начала взбираться на дерево так же легко, как перед этим хвасталась, прямо на сук неживого дерева, нависший над их головами. Она даже победно захихикала, прежде чем внезапно появиться в безжизненном сиянии, окружающим дерево.
И тогда микросекунды растянулись до бесконечности. Елена почувствовала как ее глаза медленно становятся шире, хотя она знала, что они были открытыми.
