В своей роскошной каюте с контролируемым климатом император – он был в хорошем настроении – встретил, по-видимому, готового к сотрудничеству директора Венпорта. Джозеф с самого начала попытался направить разговор в нужное русло.
– Вы предложили щедрую компенсацию, даже слишком щедрую, сир. Я понимаю могущество императорской власти, поэтому великодушие всегда приятно. Вы правите империей, а моя компания – ценный ресурс этой империи. В будущем я жду более тесного сотрудничества. – Он поклонился. – Мои юристы-ментаты сказали, что в силу своей верховной власти вы могли бы забрать управление без всякой компенсации. Я высоко ценю вашу готовность выработать взаимоприемлемое решение.
Фыркнув, Сальвадор сказал:
– Да, я мог бы проявить свою железную волю, как с домом Пеле, но «Венхолдз» предоставляет империи много ресурсов, и к тому же вы продемонстрировали умение хорошо управлять компанией. Империя и имперские вооруженные силы во многом от вас зависят.
Джозеф с трудом сдерживал гнев.
– У вас, как у императора, очень трудная роль, сир. Я понимаю, по какой узкой тропе вам приходится идти, уравновешивая разумные потребности деловых людей вроде меня с дикими и экстремистскими требованиями батлерианцев. Я уверен, что наши представители выработают взаимоприемлемые условия договора по Арракису и передаче контроля дому Коррино. И все мы от этого выиграем.
Глаза Сальвадора сверкали.
– Я рад, что вы решили вести себя разумно, директор. Хотел бы я, чтобы и Манфорд был так податлив.
Кое-кто из императорских чиновников рассмеялся, но смех прозвучал нервно.
Пока они по орбите облетали Арракис, император устроил в столовой, чересчур роскошной для космического корабля, банкет. Меню включало тушеную дичь, шоколадный десерт, редкие вина, соки салусских фруктов и ледяную артезианскую воду. На Арракисе за этот экстравагантный обед – одни только напитки – пришлось бы отдать больше годовой зарплаты руководителя работ по сбору пряности, но Джозеф сказать об этом не мог, а Сальвадору было все равно.
– Важным первым шагом, сир, стало бы ваше посещение мест сбора меланжа. Вы должны увидеть их собственными глазами. Я подготовил для вас и вашей свиты посещение в условиях полной безопасности одного из самых крупных мест сбора пряности в глубине пустыни. Разведчики находят все новые залежи меланжа, и поэтому фабрика ежедневно перемещается. Вы своими глазами увидите, как собирают меланж и почему операции стоят так дорого.
– Это кажется интересным и полезным.
Император кивнул, и его чиновники тоже закивали.
– На наши фабрики часто нападают бандиты, и потому разумно скрывать место и время вылазки.
– Это опасно?
В голове Сальвадора прозвучала тревожная нота.
Джозеф улыбнулся.
– Я буду с вами, и нас будет сопровождать моя военизированная охрана. Опасности такого плотно населенного центра, как Арракис-Сити, останутся далеко. Что касается Танзенруфа, куда мы отправимся, то там неприятности причиняли неуправляемые фримены – им не нравится наше вторжение в их земли. Теперь они полностью под нашим контролем, и беспокоиться не о чем. Вы увидите больше пряности, чем можете представить, тонны и тонны, просто лежащие на земле.
Джозеф заметил, что, хотя гости усердно поглощали вина и деликатесы, меланж они брали небольшими порциями, как будто запасы его были ограниченны.
Сальвадор явно успокоился.
– Мы с нетерпением ждем этого, директор. – Он откинулся в большом кресле за банкетным столом; конечно, кресло не трон, но все равно оно было гораздо роскошнее прочих. – А сейчас несите вторую перемену!
Слуги выбежали из камбуза.
Корабль продолжал движение по орбите, и пир продолжался.
Вселенная не всегда дарует победу даже самым талантливым. Бывают времена, когда приходится признавать реальность поражения.
Гилберт Альбанс. Из приказа по школе ментатов
Ученики ментатов не были воинами, но теоретические знания о боевых действиях и об обороне осажденной крепости получили. Готовясь к приходу батлерианцев, ученики построили много новых оборонительных сооружений, изобретали ловушки, выдумывали хитрости, задействуя природные опасности озера и окружающих болот, чтобы держать неприятеля в постоянной тревоге.
Шесть дней они держались против Манфорда, пока не прибыл священник Хариан с подкреплением, припасами, тяжелым вооружением и артиллерией. Увеличившаяся армия подступала по болотам и по водам озера.
Осаждающие радостно закричали, и Гилберт увидел оживленную деятельность, услышал рев двигателей – это бронированные машины-амфибии вошли в воды озера и заняли позиции вокруг стен.
В военном отношении школа ментатов была уязвима и продержалась так долго только потому, что батлерианцы чурались передовой техники. Нападение с воздуха быстро покончило бы с ней. Гилберт жалел, что не установил генераторы поля, способные защитить весь комплекс, но он не хотел провоцировать Манфорда, выставляя напоказ технологии. Теперь он хотел бы это сделать.
Собравшиеся на тротуарах и смотровых площадках ученики в отчаянии переговаривались, глядя на новые силы батлерианцев, вдвое больше тех, что стояли здесь лагерем. Их тяжелые примитивные орудия все-таки могли разрушить корпуса школы и убить сотни учеников. Этого Гилберт не хотел.
При подходе дополнительных сил Манфреда не было видно. Когда все подтянулись, он наконец появился и проследовал через мангровую рощу к главным воротам. Сидя на плечах мастера меча, он кричал в рупор:
– Директор школы Альбанс! В благодарность за ваши прошлые услуги даю вам час на составление прогноза ментата! Но его результат уже ясен. Через час я ожидаю вашей безусловной капитуляции. Анну Коррино мы примем под свою опеку.
Гилберт прослушал это, стоя на смотровой платформе, но капитулировать не собирался. Его администратор Зендур и четверо старших учеников стояли рядом с ним с серьезными лицами. Гилберт повернулся к ним и сказал:
– Теперь мы знаем параметры, – и ушел в свой кабинет.
Он попросил Анну Коррино зайти к нему, запер дверь на старомодный ключ и активировал все составляющие защитной системы. Анна, не сознававшая опасность положения, казалась встревоженной, но относительно спокойной.
– Я не хочу быть марионеткой, директор, но уж если бы пришлось, то предпочла бы быть вашей марионеткой, а не Манфорда. Предложите отдать меня, если он согласится увести свою армию. Батлерианцы не позволят причинить мне вред.
– Это придумал Эразм?
Гилберт привел в действие скользящую панель, открыл потайной шкаф и достал сферу памяти.
Мерцающая гель-сфера светилась голубым, что свидетельствовало о волнении Эразма.
– Я несколько поправлю твою оценку, дорогая Анна, – сказал Эразм. – Я не верю, что батлерианцы призна́ют свою вину, если с тобой что-нибудь случится… но мы застряли на Лампадасе. Салуса Секундус слишком далеко, чтобы там вовремя узнали о происходящем. Если Манфорд Торондо уничтожит школу и устранит всех свидетелей, кроме фанатично преданных ему, он сможет заявлять что угодно, фабриковать любые объяснения. Я… тревожусь за тебя.
У Гилберта засосало под ложечкой.
– Манфорд хочет прежде всего развивать батлерианское движение. Для него цель оправдывает средства. – Директор школы покачал головой. – Тебя можно использовать как ценную заложницу, Анна, но если ты погибнешь при штурме школы, Манфорд объявит это великой трагедией и всю вину возложит на меня.
– Неприемлемое решение. Мы должны спастись, – сказал Эразм с непривычной настойчивостью. – Вы с Анной возьмете мою сферу памяти и ночью уйдете через болота. Я намечу маршрут с помощью размещенных в манграх шпионских глазков.
Гилберт сел в кресло и, словно в самый обычный день, посмотрел на пирамидальные шахматы; набор шахмат был готов к очередной партии интеллектуальной игры. Движением руки он смел трехъярусную доску и фигуры, разбросав их по полу.
