Я тупо уставился на другого бойца, прикорнувшего по левому борту. Точно, как-то сразу не обратил внимания, занятый другими мыслями.
Тигр поднялся, выгнулся, доказывая свое несомненное отношение к кошачьим, и медленно двинулся к нам, мягко ступая по ребристой металлической поверхности пола.
Подошел, ткнулся мне в руки, поднял лобастую голову и посмотрел своими невероятно голубыми глазами, с ясно различимым вопросом: когда жрать будем, хозяин?
Ну просто обалдеть не встать. Полинка тоже хороша, увидела, что «питомца» поблизости нет, и ничего не стала предпринимать. Наверняка отправилась обедать с прилетевшей подружкой, легкомысленно ожидая, что зверь найдется сам.
Или нет? Все знала и специально не предупредила? Захотела приколоться над братцем и оставила ситуацию как есть. С нее станется…
– Есть хочет, – предположил Тихон, отслеживая поведение хищника из легендарного Замерзшего леса.
– Он всегда хочет, – буркнул я, автоматически проведя ладонью по загривку из мягкой шерсти.
Барсик еще немного подождал, увидел, что угощения не предусмотрены, и с ленцой развернулся на месте, ткнулся носом под кресла, проверяя не спрятано ли там чего-нибудь вкусненького.
– У нас есть консервы в рюкзаках, правда они в другом конвертоплане, – негромко сообщил сотник, с любопытством изучая мощную спину тигра. – Мы планировали подкрепиться после остановки на дозаправку.
– Ничего, потерпит, – проворчал я.
Журналиста, значит, не взяли, а зверюгу массой четверть тонны прихватили. Нет, это какая-то жесть просто…
Остаток пути до аэропорта клана Аль Фахани прошел в относительной тишине и покое.
Барсик больше не беспокоил, довольно вольготно развалился на злополучной куче брезента и с удовольствием дрых, не обращая внимания на гул маршевых двигателей.
Мы с Тихоном изредка перебрасывались короткими, ничего не значащими фразами, в основном занимаясь собственными делами: он просматривал планы района столицы Индонезии, где располагалось посольство России, а я в свою очередь освежал в памяти некоторые боевые заклятья, догадываясь о скорой необходимости их применения.
Не зря план спасательной операции подвергся корректировке на заключительной стадии: меньше солдат, больше конвертопланов. Дело не в какой-то персональной вражде к дипломатам из далекой северной страны, а в возникших в Джакарте беспорядках. Вследствие чего передвигаться по улицам города стало совершенно небезопасно.
Точнее, осада была, но довольно условная, и если данные не врали, такие же оцепления красовались вокруг всех зданий иностранных представительств, кому не повезло увезти заранее своих сотрудников из ставшей слишком беспокойной страны.
Их называли – «дикие». Одаренные, прошедшие через спонтанное посвящение стихиям без помощи обученных магов. Что-то вроде «Постулатов Силы», но выполненное на куда более грубом уровне, с большим процентом смертности и неспособностью воспользоваться полученными умениями в полной мере.
Условно говоря, счастливчики брали в руки оружие, но толком стрелять из него никто из них не умел. Отсюда и кавардак. Видимо, количество таких самоучек, умеющих черпать и проводить через себя «сырую силу» на чистом инстинкте, постепенно росло, пока не достигло критической точки. Дальше – больше. Вкусив полученные возможности и не имея поблизости тех, кто смог бы новичков обуздать, ребятки пошли вразнос, желая показать, насколько стали круты.
В высокоорганизованных странах подобных отлавливали на ранних стадиях и быстренько сплавляли в создаваемые магические школы. Благо учебные заведения открывали с похвальной регулярностью. А в густонаселенном индонезийском городе не оказалось сильных кланов, и ситуация вышла из-под контроля, родив на свет то, что вполне можно называть «бунтом новоявленных одаренных».
Предстоял короткий рейд-набег, никакого героизма и заморочек, берем в охапку ребятишек и персонал дипмиссии, а после сваливаем оттуда. Вступать в разборки с дикими совсем не улыбалось. Пусть их усмиряет кто-нибудь другой…
Персы не подвели. Обеспечили топливо без задержек. Не задавали лишних вопросов, не лезли внутрь, молча подкатили заправщики, провели необходимые процедуры и укатили восвояси. Мне даже удалось достать для Барсика мяса, пообщавшись немного со старшим арабом. Счет оплатили через банк Мамонтовых (совсем уж халявы не вышло, предоставили доступ, уже хорошо).
Дальше перелет продолжился в прежнем режиме.
Джакарта.
Здание посольства России. 08:30
Кэйтлин Мосс, корреспондент информационного агентства Рейтер, со страхом смотрела на творящееся за высоким глухим забором с высоты балкона на втором этаже особняка, где располагалось посольство России.
– Вы уверены, что они не прорвутся внутрь? – уже второй раз за последние пятнадцать минут осведомилась она у стоящего поблизости полноватого мужчины, одетого в безрукавку и легкие летние брюки, типичную одежду для большинства европейцев в этих краях.
– О, не волнуйтесь, мисс Мосс, мои солдаты способны защитить нас в случае угрозы, – российский посол указал на держащих под охраной периметр вооруженных старыми добрыми «калашниковыми» сотрудников из числа охраны дипломатического представительства.
– Но их слишком мало, может, все же следует попробовать прорваться в аэропорт или порт? Там будет больше шансов выжить.
Посол печально покачал головой.
– К сожалению, мисс Мосс, это невозможно. Кроме вашей съемочной группы и членов «Возрождения», с нами находится группа российских школьников. В последнем сеансе связи мне категорически запретили предпринимать какие-либо рискованные шаги, пообещав суровую кару, если с ними что-нибудь случится.
Немка с интересом повернулась к мужчине:
– Это дети важных людей?
– Насколько я знаю, нет, это обычные учащиеся не менее обычной школы Мурманска.
Кэйтлин про себя недоверчиво хмыкнула. Она знала чиновников типа этого Ковалева. В случае появления реальной угрозы они в первую очередь спасают себя, а лишь потом других. И то, если от этого может быть польза в будущем. Значит, ему недвусмысленно намекнули, чьи родители станут выражать недовольство в случае какого-либо инцидента с их отпрысками, и чья голова будет за это в ответе.
– Так значит, вам точно обещали помощь? – журналистка испытующе заглянула в глаза уже далеко немолодого мужчины.
Тот в свою очередь величественно кивнул, подтверждая сделанное ранее заявление.
– Скоро прилетят спасатели и заберут нас отсюда.
– Всех? – уточнила фрау Мосс. – И нас тоже?
Кроме съемочной команды Рейтер на территории посольства укрылись сотрудники европейской неправительственной организации, чья штаб-квартира находилась в соседнем здании. При первых признаках бунта они также быстро переместились сюда.
– Не беспокойтесь, заберут всех. Я лично распоряжусь об этом. Ведь я обещал вам, дорогая мисс.
Непонятно почему посол предпочитал именовать симпатичную журналистку на английский манер, хотя отлично знал, что по происхождению она из Германии.
– Если вы, конечно, сдержите обещание и подарите мне романтический вечер в Москве, – добавил посол, изображая на лице подобие галантной улыбки.
Женщине ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. Причем сделать это как можно более соблазнительно и обещающе. Старый ловелас с первых минут ее появления здесь оказывал недвусмысленные знаки внимания представительнице международных СМИ, имеющей более чем аппетитные формы.
– Вы очень милы, Роман Денисович.
Кэйтлин знала русский не очень хорошо и говорила с сильным акцентом, иногда запинаясь, делая длинные паузы. Но старательно припоминала полученные в колледже знания, прекрасно зная, что россиянам льстит, когда иностранцы говорят на их языке, становясь более уступчивыми.
– Ну что, вы, – показушно засмущался посол, неловко берясь толстыми пальцами за женское запястье. – Не хотите еще вина? У меня в кабинете осталось пару бутылочек превосходного…
