– Мелочной гордости!
Она встала, и глаза ее загорелись гневным блеском.
– Успокойтесь же, мисс Телли, – спокойно проворчал Лорн. – Мы понимаем ваше положение. Я сам пошлю телеграмму мистеру Телли.
– Я не потерплю этого.
– Тогда я сделаю это, – мрачно сказал я, хотя мне, как всякому нормальному человеку, было неприятно вмешиваться в чужие дела.
– Вы не сделаете этого, – сказала Сю и снова села.
– Тогда расскажите все полиции и попросите разрешения на выезд...
– Я этого не сделаю, – сказала Сю ласковым тоном.
Лорн выразительно откашлялся.
– С телеграммой вашему брату можно подождать, – сказал он. – Во всяком случае сейчас это нам не поможет. Мистеру Телли нужно время, чтобы добраться сюда, а все это дело, вероятно, разрешится раньше его приезда. Мы можем выехать навстречу ему, как только нам разрешат, или подождать его здесь, как предпочтет мисс Телли. Но сейчас говорить о выезде бесполезно. Полиция не разрешит выехать никому из нас, независимо от причин, Это полностью исключается.
Он перевел задумчивый взгляд с Сю на меня.
– А что касается того, чтобы рассказать полиции все, что нам известно, я твердо придерживаюсь мнения, что это в высшей степени не умно.
Что же, он был прав!
Он снова помолчал, затем продолжал более оживленно.
– Есть ли у вас основания предполагать, мисс Телли, что Ловсхаймы участвуют в этом деле? Совершенно очевидно, что существует заговор, в котором действует не менее двух человек. Одному это не под силу.
– Ловсхаймы! Нет! – упрямо воскликнула Сю. – У меня нет никаких оснований связывать что-либо с Ловсхаймами.
– Но в отеле больше никого нет.
– Да, – согласилась Сю, – исключая слуг, которых нельзя ни в чем подозревать. Марсель – вполне лояльный человек, Марианна слишком честна, а повар совсем лишен ума, и кроме того, он ужасный трус.
– Хорошо, – сказал Лорн, – остаются священник и миссис Бинг.
– И вы можете всерьез подозревать их? – презрительно спросила Сю. – Нет, если действительно существует заговор, то он исходит не из отеля.
– Но какими путями и средствами люди проникают сюда? – холодно спросил Лорн.
– Существует сколько угодно путей и средств. Люди могут свободно входить в дом и выходить из него никем не замеченные. Двери открыты весь день. Зимой дом фактически пуст. А это огромный, беспорядочно выстроенный дом с сотней мест, где можно спрятаться.
– И вам известны такие места? – резко спросил Лорн.
Она озадаченно посмотрела на него.
– О, я понимаю, – сказала она. – Вы имеете в виду настоящие тайники. Но разве это не кажется нелепым, мистер Лорн?
– Возможно, – сказал он. – Однако ведь это старинный дом!
– Ворота были заперты, – сказал я. – Когда явилась полиция, то никого спрятавшегося не обнаружили. Следовательно, остаются Ловсхайм, Марсель, священник и я. Других мужчин в отеле не было.
– А вы уверены, что в вас стрелял мужчина, мистер Сандин? – спросил детектив.
– Как? Конечно. Но все же я не видел его, Возможно, что стреляла женщина.
Сю поспешно сказала:
– Вы забыли, мистер Сандин, я говорила вам, что существует еще вход в отель и он остается открытым, когда ворота и все двери запираются. Я знаю его. Он известен Ловсхаймам и Марселю. Но ото всех остальных его держат в секрете, иначе незачем было бы запирать ворота.
Я сразу вспомнил ее слова.
– И вы сказали, что человек, преследовавший вас прошлой ночью, также знал этот вход в отель. Но если его держат в секрете, это все же ограничивает круг подозреваемых. Можно попытаться узнать, кому еще он из вестей, и тогда среди этих людей должен быть.
Я оборвал фразу, поняв, что мои рассуждения ни к чему не приводят, а Лорн злорадно спросил:
– Кто должен быть, мистер Сандин? Убийца или убитый?
– Это зависит от того, кем был убитый, – мрачно ответил я. – Во всяком случае, тот, кто похитил мисс Телли, был как-то связан с отелем или с Ловсхаймами. Не надо забывать, что похититель, в конце концов, привез мисс Телли почти к самому отелю.
Лорн кивнул.
– Возможно.
– Затем подумаем о машине. Если похититель был убит, то машина должна остаться где-то рядом с отелем.
– Правильно, – сказал Лорн, бросив на меня взгляд, исполненный уважения. – Я попытаюсь об этом разузнать. Я уже сказал, к счастью, полиция ко мне дружески настроена. Хотелось бы поскорее уточнить многие обстоятельства. Мы не можем строить серьезных гипотез на основании тех немногих фактов, которыми располагаем. Нужно знать, какой яд был применен, когда и как он был введен в организм жертвы. Очевидно, действие этого яда не вызывает внешних изменений тела, даже спустя несколько часов после смерти. Простите меня, мисс Телли!
Она умоляюще подняла руку. Лорн продолжал:
– Конечно, это потрясло вас. Я забыл, какая это была ужасная ночь. Однако, – сказал он мне, – у похитителя могли быть сообщники.
– Я видела только одного человека, – сказала Сю, слегка вздрогнув.
Я взглянул на ее побледневшее лицо и поспешно проговорил:
– Итак, некоторые обстоятельства нужно расследовать. Прежде всего, я хочу узнать о кинжале. Кто взял его, отмыл и водворил обратно на часы? Затем я желаю знать, почему погас свет во всем доме именно в тот момент, когда я был во дворе. Это была очень счастливая случайность для стрелявшего в меня, если только это случайность. Не будь этого, я, несомненно, успел бы взглянуть на него. Если в меня стрелял Ловсхайм, то мадам Грета легко могла выключить ток. Возможно, она следила за происходящим и помогла своему мужу. А где были вы, мисс Телли, когда погас свет?
– Я находилась в своей комнате, – сразу ответила она.
– На этом этаже, в комнате № 19? – спросил я, ненавидя себя за этот вопрос. Но я слишком ясно помнил лицо в окне третьего этажа.
– Конечно, а как же? – сказала она.
– Вы не будете возражать, если я спрошу вас, каким образом вы узнали об убийстве?
– Нисколько. Я открыла окно, мне ничего не было видно сквозь ставни, поэтому я открыла одну из них, чтобы выглянуть во двор. Я увидела свет в вашем окне и несколько фигур, мне показалось, что я узнала вас и Марселя. Я также увидела отца Роберта, и похоже было, что он стоял на коленях. Было ясно, что случилось необычное происшествие. Я почувствовала тревогу и знала, что не смогу уснуть, пока не выясню, в чем дело. Закрыв ставни, я стала одеваться. В это время в доме погас свет. Это случалось и раньше, я просто переждала, пока он зажегся снова. Затем я надела накидку и поспешила в коридор северного крыла, где увидела Марселя. Кроме него никого уже не было. Марсель рассказал мне, что случилось, и в это время появились вы.
– Вам никто не повстречался в коридорах?
– Нет, – уверенно сказала она, – никто.
Все звучало убедительно, ясно и логично. Ее глаза, прямые и честные, смело встречали мой взгляд. Но все же у меня осталось яркое воспоминание о лице, глядевшем из окна третьего этажа. Я ясно запомнил это бледное и измученное лицо в мгновенной вспышке света, оно выражало сильную заинтересованность в наблюдаемых событиях.
Но я не мог ей сказать:
– Я видел, как вы смотрели из окна третьего этажа, и лицо ваше было бледным и измученным.
Я так же не мог спросить ее:
– Почему история с вашим ключом совпала со всем этим? Почему вы сказали мне неправду о времени вашего ухода из моей комнаты?
Глава 9
Ветер шумел и стучал незакрепленной ставней. И вместо всего этого я сказал утомленно:
– Перед нами еще проблема установления личности убитого. То, что ему был известен потайной вход в отель...
– Но вы не можете утверждать это, мистер Сандин, – сухо сказал Лорн. – Его могли принести сюда. Между прочим, мисс Телли, что это за потайной вход?
Ее щеки слегка порозовели.
– Возможно, вам смешно, но в свете случившегося это не так уж глупо, – сказала она. – Этот вход устроен несложно. В одной створке ворот имеется овал, который является чем-то вроде калитки. Петли скрыты в отделке орнамента, миниатюрная щеколда также незаметна. Эта дверь существует много лет, вероятно, с тех пор, как построен дом. Но о ней забыли. В прошлом году Марсель чистил ворота и случайно обнаружил ее.
– И вы говорите, что о ней знают только Ловсхаймы, Марсель и вы.
– Насколько мне известно, это так, – подтвердила она. – Ловсхайм любит секреты.
– Но похоже на то, что ваш похититель знал этот ход, – сказал я.
– Если вы хотите сказать, что Ловсхаймы были причастны ко всем этим делам, то вы глубоко заблуждаетесь! – вызывающе заявила Сю. – И я совсем не подозреваю, будто Ловсхаймы способствовали похищению. Они были очень добры ко мне и к моей матери. Я уверена, что Ловсхаймы здесь ни при чем.
