Тарасову напрасно — прямо или косвенно — приписывают проявления антисемитизма. Для него национальностей не существовало.
Приписывают Тарасову также стремление использовать оборонительные наработки «Химика» для подготовки сборной к матчам с играющей будто бы в той же манере командой Чехословакии. Но и это не так. Тщательное изучение списка неофициальных матчей советской сборной с многочисленными клубными командами различных стран так и не выявило наличие среди ее спарринг-партнеров воскресенского «Химика». В разные годы сборная играла с рижской «Даугавой», московским «Локомотивом», горьковским «Торпедо», «Электросталью», СКА МВО (Калинин), не говоря уже о ЦСКА, «Динамо» и «Спартаке». «Химик» среди ее соперников не значится.
Странное дело. Когда Тарасов в своих статьях и книгах, в выступлениях на тренерских советах и совещаниях специалистов ратовал за развитие сбалансированного хоккея и критиковал однобокую приверженность некоторых коллег хоккею оборонительному, мнение великого тренера моментально подвергалось осуждению. Е. Рубин, например, считал, что Тарасов, пропагандируя атакующие методы ведения игры, пытался вынудить Николая Эпштейна отказаться от защитной тактики, благодаря которой «Химик» время от времени отбирал очки у ЦСКА. «Попытки Тарасова успешно бороться с этой тактикой на льду ни к чему не привели, — считает Рубин, называющий «Химик» «самым трудным противником для ЦСКА», — и Анатолий Владимирович прибег к обходному Маневру». На одном из заседаний Федерации хоккея СССР Тарасов, по словам Рубина, «потребовал осудить Эпштейна как тренера, который мешает прогрессу советского хоккея».
Документального подтверждения этому обнаружить не удалось. (О том, что «Химик» был для ЦСКА одним из самых легких соперников среди пребывающих в верхней части таблицы, уже говорилось.) Несложно, однако, найти программные выступления Тарасова по вопросам тактики хоккея, актуальные по сей день точно так же, как и сейчас актуальна в большей своей части книга футбольного тренера Бориса Аркадьева «Тактика футбольной игры». Одно из таких выступлений Анатолия Владимировича было опубликовано под общим заголовком «Тактика-75» в четырех подряд номерах еженедельника «Футбол-хоккей» (№ 27-30) за 1968 год. «Пишу — размышляю, фантазирую. Наверное, в чем-то не прав, — предварил Тарасов свои программные статьи. — Однако чувствую, что мы обязаны пытаться предугадать пути развития хоккея на несколько лет вперед. Это необходимо. Но чем руководствоваться, на что опереться? Мне кажется, разговор следует вести в нескольких направлениях. Надо сравнить нашу собственную тактику, сегодняшнюю и вчерашнюю. Кроме того, целесообразно сопоставить свои предположения с тактическими концепциями будущего соперника, который, конечно же, не во всех компонентах отстает от нас. Напротив, например, у канадцев много интересных, индивидуальных тактических мотивов». А вот суждение Тарасова из главки, затрагивающей вопросы обороны: «Нельзя создать сильную команду, не уделяя внимания обороне, ее надежности и прочности. Когда игроки спокойны за свой тыл, они свободны, раскованы в действиях и в тактических решениях. У них хорошее настроение, их не тревожат мысли о случайной неудаче».
Оборона для Тарасова всегда была «печкой», от которой он начинал свой тактический «танец», выстраивая игру и ЦСКА, и сборной. Но так же всегда он считал бесперспективными и устаревшими с точки зрения развития хоккея сугубо оборонительные методы. Однобокость ему претила. Тарасов ратовал не за так называемый атакующий хоккей в ущерб оборонительным построениям, а за хоккей гармоничный, сбалансированный, состоящий из трех игровых стадий — атаки, обороны и перехода из одной стадии в другую. Каждая из них — в момент применения — становится самой важной, каждая требует основательной физической готовности, игры на высоких скоростях и тактической выучки. Этим Тарасов и занимался на тренировках со своими игроками.
Таких споров, какие вели Тарасов и Эпштейн — в своем кругу и публично, в прессе, — сегодня нет и в помине, как нет, впрочем, и специалистов такого калибра, способных обсудить с безупречным знанием дела не хоккейное закулисье, а собственно хоккей. Тарасов сказал однажды Эпштейну, что если бы они сложили газетные гонорары за опубликованные в них споры, на эти деньги можно было закатить хороший банкет в хорошем ресторане.
Спорили не только по тактике, но и по вопросам, связанным с подготовкой команд, на каком фундаменте она должна строиться. Эпштейн придерживался той точки зрения, что фундамент — это техническое мастерство и тактическое мышление. Силу, ловкость, быстроту он считал качествами, безусловно, необходимыми, но легко совершенствуемыми. Тарасов же во главу угла ставил атлетизм: «Он был, есть и будет фундаментом, на котором базируется мастерство… Высокая скорость, сила, быстрота реакции, наконец, хорошо развитое качество ловкости — все это помогало спортсменам быстро приобретать технико-тактические навыки».
В рассуждениях о тактике Тарасов специально оговаривался: «В отдельные периоды матча, может быть, и полезно переходить на оборонительные варианты для сохранения победного результата, изматывания сил противника».
Да, он выделял атаку из всех игровых стадий, считал, что атакующие действия были, есть и будут козырем «нашего хоккея», но никогда не говорил, что это следует делать в ущерб обороне и тем более никогда не требовал кого-то осудить за «не ту тактику».
Иной вопрос: отношение Тарасова к однобоким подходам к тактике ведения игры, оправдываемым обычно отсутствием в составе высококлассных исполнителей. Тарасов был убежден, что «в той команде, где начинают разговор с обороны, с „нуля в своих воротах“, где изо дня в день тратят львиную долю времени на наигрывание оборонительных вариантов, там нет стабильных успехов, там не воспитываются игроки высокого класса». По мнению Тарасова, «лишь тактика высокой активности может заинтересовать спортсмена, принести ему радость исполнения сложной, объемной роли в команде, раскрыть в нем лучшие черты характера, быстро развить физические и волевые качества — а ведь все это крайне необходимо для хоккеиста высокого класса».
Тарасов высоко ценил Эпштейна, тренера, создавшего воскресенский «Химик», «по сути дела, на голом месте». «Николай Семенович, — писал он, — человек интересный, имеющий хоккейное кредо, свое, личное, мнение о тактических построениях, средствах и методах борьбы. И хотя оно не всегда было прогрессивным, с моей точки зрения, но что, на мой взгляд, особенно ценно, он всегда работал по своим конспектам и никогда по чужим. Прекрасный, тактичный собеседник, умевший воспитывать игроков без окрика, он завоевал уважение многих, в том числе и тренеров-соперников, что в нашей профессии в общем-то редкость».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
