Читаем без скачивания Звоночек 3 - Михаил Маришин

— Своих дел полно, но ты ведь не отвяжешься?

— Нет. Ещё и потом, когда всё плохо будет, обязательно припомню.

— Шут с тобой, пиши. Завтра к Кобулову пойду в Главк, а там уж как он решит.

— Раз с мелочами разобрались, к делу перейдём, — посторонний наблюдатель, глядя на то, как я произнёс эти слова, уверен, перепутал бы начальника и подчинённого. — Проблема с кадрами у меня. И ты об этом лучше всех знаешь.

— Ничем помочь не могу, всем сейчас трудно.

— Вот именно! По факту, мы куём конструкторские коллективы, после чего выпускаем их на свободу, ограничивая при этом, тем или иным способом, выбор места и направления работ. Верно?

— Так.

— Но нам самим ничего после этого не остаётся. Сколько технических отделений уже пришлось сократить?

— Четыре, но не понимаю, к чему ты клонишь. Ты же сам боролся за то, чтоб отпускать.

— К чему я клоню… Вот смотри. Два моторных КБ я наработал, а сейчас у меня, прямо скажем, дела на этом поприще не очень. Зато "чужие" станкостроительные КБ дают результат. Выходит, я с другими темами хорошо справляюсь. При этом, в ГУЛАГе ещё достаточно невостребованных кадров, работавших ранее в областях, которыми мы не занимаемся. Архитекторы там всякие, химики, металлурги. Жаль, что они пропадают. Короче, коли уж ты меня подсидел и партийные бюрократы обрезали мне карьеру, я хочу, чтобы ты дал мне возможность расти в ширь. Количество техотделений резко сократилось и было бы разумно, ради концентрации усилий, создать единый технический отдел в управлении и подчинить ему все шараги.

— Не понимаю, тебе то в том какая выгода? В отделе работа налажена, техотделение, по сути, мелочи. А тут ты их выставляешь на передний план и обеспечиваешь себе головную боль. Причём, ещё и подбирая таких же оболтусов по сторонам.

— Выгода моя в том, что я буду иметь всю информацию полностью, кто, чем, где, когда, занимается. И концентрировать усилия на тех направлениях, которыми не занимается никто. Это гарантированный успех, поскольку нет конкурентов. А ещё нужна твоя санкция на привлечение гражданских специалистов со стороны. В случаях, когда тема работ проходит под грифом ОГВ. То есть техотдел ПУ ГЭУ НКВД будет создавать отдельные научно-конструкторские городки, жители которых добровольно изолируют себя от внешнего мира, почище, чем в шараге, и будут работать во славу СССР.

— Во-первых, тем, ради которых люди бы сознательно на такое пошли, не существует. Ты где таких дураков искать собираешься?

— Во-первых, тема такая есть — ядерное оружие. И люди найдутся. Я даже знаю кто.

— Ты как себя чувствуешь? Или свихнулся на почве спортивных достижений? Или не думаешь слово, Бойко данное, держать? Кто ради гранат добровольно в тюрьму сядет, я тебя спрашиваю?

— Вот именно, то, что требовалось доказать, — довольно сказал я сам себе и, резко сменив тон, обратился к Косову, — Просто сделай то, о чём прошу. Ты меня знаешь, не ради себя Любимова это всё затеваю. И будем в расчёте.

В конце августа, после неизбежных консультаций в верхах, технический отдел в ПУ ГЭУ НКВД был создан, а капитан госбезопасности Любимов, переместившись "по горизонтали", стал его начальником.

Эпизод 2

Начав работать на новом поприще я, абсолютно на законных основаниях, получал все самые свежие новости, касающиеся промышленности СССР, как из открытых источников, так и с грифами. Тут были и ТТЗ на новые разработки, военные и гражданские, акты испытаний, планы серийного производства и результаты их выполнения.

Вторая половина 1936 года оказалась богата на множество знаковых событий как связанных со мной тем или иным образом, так и произошедших без какого-либо моего участия, но все они так или иначе не могли не повлиять на последующую историю.

В середине июля экипаж Чкалова на самолёте РД с винтомоторной установкой Микулина АМД-36, оснащённой ВИШ, такой же, какие ставились на новейшие пикирующие бомбардировщики СБ-М, совершил беспосадочный перелёт по маршруту Москва — Северный полюс — Сан-Франциско. А в августе подобное же совершил экипаж Громова, перелетев через "макушку мира" в Нью-Йорк. Рекордные полёты вызвали ажиотаж в прессе из которого наибольшую выгоду, причём совершенно неожиданно для себя, извлёк Юнкерс. Наши лётчики, рассказывая о своих машинах, особой секретности не разводили, но и в подробности не вдавались, посчитав, что "дизель с противоположными поршнями" достаточное определение. Так как, с точки зрения западных специалистов, Россия не могла создать что-либо достойное внимания самостоятельно, а результат был налицо, оставались лишь объяснения "конспирологического" свойства, сотрудничество же в 20-х Советов с Юнкерсом являлось секретом Полишинеля. И американцы, и англичане, впечатлённые до глубины души полётами ВМЗ в Бизерту, посчитали наиболее разумным обратиться к "первоисточнику", нежели иметь дело с большевиками и приобрели лицензии на Ю-205 у немцев, полагая, что раз русские недотёпы смогли добиться результата, то им сам Бог велел. Французы, говорят, тоже подумывали последовать примеру, но попытки преодолеть мировой экономический кризис в отдельно взятой стране путём всевозможных реорганизаций и национализаций обеспечили такой бардак в промышленности, что от заимствований идей временно пришлось отказаться, своё бы сохранить. Итальянский "Фиат" помалкивал, втихую тиражируя доставшиеся им "по обмену" Д-100-2, в которые они, без согласования с СССР, до поры до времени не могли вносить собственные изменения. Свою выгоду из сотрудничества с потомками римлян извлекли поляки, их танк 7ТР с импортным итальянским движком стал фактически близнецом "головастого" Т-26 выпуска 174-го завода, обретя трёхместную башню, правда с 47-мм пушкой, а трёхосные грузовики "Фиат-польский" по характеристикам очень напоминали ЗИЛ-6. Единственными из будущих значимых игроков, кто пока не отметился, оставались только японцы, хотя сверхдальние полёты их, судя по данным разведки и контрразведки, очень и очень заинтересовали. Просто пока им не попали в руки моторы, которые можно было бы беззастенчиво скопировать.

На этом фоне моё беспокойство по поводу того, чтобы в Испанию, на развгорающуюся там ещё с конца зимы гражданскую войну, не отправляли новейшие образцы советского оружия и техники, выглядело просто смешно. Кожанов так и сказал мне, что СССР соблюдает нейтралитет и не вмешивается во внутренние дела других, причём, далёких стран, поэтому речи ни о какой военной контрабанде быть не может. Действительно, Союз начал оказывать материальную помощь законному испанскому правительству только в августе и носила она исключительно гуманитарный характер. Суда Черноморского пароходства доставляли исключительно топливо, ставшее на Пиренеях остродефицитным из-за позиции заокеанских нефтяных компаний, фактически поддержавших Франко, и продовольствие.

А скрывать Советскому Союзу было чего. Конечно, кроме того, что никакими средствами не спрячешь. В середине лета успешно прошли государственные испытания линкор "Фрунзе" и лёгкий авианосец "Ворошилов". Первый, в состав силовой установки которого входили 4 КД и восемь форсажных дизелей, показал на валах полную мощность 81280 лошадиных сил и ход в 25,5 узлов, что было для старика совсем неплохо. Сравнимо с немецкими "карманниками". По бронированию корабли можно было считать равноценными, а вот по вооружению "Фрунзе" явно выигрывал. Лишившись трёх стволов главного калибра, он получил в качестве противоминных 16 модернизированных стотридцаток Б-7М1 вместо прежних 120-мм пушек Виккерса, демонтированных ещё в Гражданскую. Зенитное вооружение линкора составляли восемь спаренных, со стволами в одной люльке, палубных 100-мм установок Кировского завода с моей "револьверной" подачей патрона на линию досылания, таких же, какие устанавливались на новых лидерах и эсминцах, восемь 37-мм одноблочных трёхствольных дизель-гатлингов конструкции Таубина, скорострельностью в 600 выстрелов в минуту каждый в установках завода Большевик и шесть спаренных 25-мм "циркулярок" этого же КБ, каждая из которых обладала технической скорострельностью в 10000 выстрелов в минуту. Нарком ВМФ посетовал на то, что от двухблочных 37-миллиметровок пришлось отказаться в угоду унификации вращающихся платформ установок с 25-мм калибром, над которым работать начали раньше. Всё это хозяйство было сгруппировано в три этажа на единственной центральной надстройке, там же располагались 4 КДП среднекалиберной ЗА, по одному на каждую пару установок, 2 КДП противоминного калибра, по одному на борт, и единственный КДП главного калибра, венчавший всю конструкцию. МЗА системы управления огнём, можно сказать, не имела вовсе. Понятно, что при такой скорострельности автоматов речь надо вести не о концентрации огня, а о целераспределении, поэтому на двух командных постах находились лишь визиры, указывающие направление стрельбы, а параметры движения самолётов противника расчёты орудий должны были определять и вносить поправки в прицел самостоятельно, для чего снабжались переносными дальномерами.