они увидали расположившихся на деревьях близ конских трупов коршунов, они прибавили шагу, чтобы скорее узнать, что здесь нужно птицам, питающимся падалью.
Им бросились в глаза полусъеденные трупы лошадей и череп кафра, убитого львом. Обойдя кругом окрестности, дикари решили, что их недавним пленникам удалось убежать, несмотря на то, что все лошади, за исключением одной, погибли. Дальше дело сводилось к тому, чтобы найти их следы и определить направление, которое они приняли. Так как благодаря вчерашнему дождю на твердом грунте осталось совсем мало следов, то на это потребовалось довольно много времени. Опытные воины и охотники разошлись во все стороны и, наконец, натолкнулись на след лошади, на которой уехал Бернард.
Это открытие привело в восторг дикарей. Они решили, что мужчины пошли пешком, обе же женщины сели верхом на лошадь. Понимая, что подобное путешествие не отличается особой быстротой, они были уверены, что вовсе не трудно настигнуть беглецов и снова захватить их в плен. Все матабили собрались возле найденного следа. Несколько минут длилось совещание. Так как нельзя было терять ни минуты, то самых зорких из них тотчас же направили вослед беглецам. Другие медленно пошли за ними, стараясь найти следы человеческих ног. Добравшись до места, где несмотря на рыхлую землю не было следов, опытный и хитрый дикарь, предводитель отряда, остановился и сказал, что они, по всей вероятности, ошиблись.
— Среди беглецов, — сказал он, — было трое мужчин и две женщины. Кого-то растерзал лев (он не знал, что это череп его соплеменника). Мы видим следы одной лошади, на которой, должно быть, поехали женщины. Следов же от мужских ног мы не видим, их-то мы и должны отыскать. Если бы они прошли по рыхлой земле, на ней остались бы следы. Вполне возможно, что они прошли выше, где почва тверже. Присмотритесь повнимательнее, чтобы мы не ошиблись.
Матабили тщательно рассматривали почву, окружавшую рыхлую землю, со всех сторон, но кроме следа лошади Бернарда, не нашли ничего.
— След смыт дождем, — решили матабили.
Они хотели было идти по следу лошади, но один старик поддержал мнение вождя: в погоню глупо пускаться, не разобравшись до конца.
Заявление старика еще больше убедило вождя в правильности его предположения, и он оставил отряд в десять человек для детального осмотра окрестностей. Особое внимание велено было обратить на овраги лощины, раскинувшиеся при входе в горы. Сам же он с отрядом направился в погоню за мнимыми беглецами, приказав оставшимся лазутчикам догнать их, как только осмотр будет окончен.
Ганс и Виктор с напряженным вниманием все время следили за врагами.
— Едва ли удастся избежать столкновения, — сказал Ганс. — Мы должны приложить все усилия, чтобы перебить этих негодяев. В противном случае, прежде чем Бернард приведет помощь, они явятся к нам с целым полчищем. Пока они не знают, где мы — это дает нам преимущества. При нападении мы должны стрелять так, чтобы каждым выстрелом убивать сразу двух. Катерина, — спустя несколько минут крикнул он своей невесте, — сидите тихонько в пещере и ни в коем случае не выходите из нее. Скоро мы начнем стрелять — не бойтесь этого; все закончится благополучно.
— Опять появились душегубы? — спросила Катерина. — Я буду молиться за тебя, а ты, пожалуйста, береги себя и понапрасну не рискуй жизнью.
Лазутчики долго и старательно искали хоть каких-нибудь следов, но безрезультатно. Потом они подошли к горам, решив осмотреть все лощины.
— Едва ли им удастся найти что-нибудь в этом овраге, — сказал Ганс. — Я раз прошел здесь, и то сверху, но там, пожалуй, остались следы моих ног.
Нужно было не меньше получаса, чтобы матабили по оврагу добрались до того места, где Ганс и Виктор могли свободно наблюдать за ними.
— Не следует стрелять до тех пор, Ганс, — сказал Виктор, — пока они не станут перебираться через кряж, ведущий к нашей площадке.
— Взгляни! — шепнул он товарищу. — Все-таки твои следы. Видишь, бегут сюда со всех ног. Ясно, что в конце концов придется стрелять.
— Сами идут под пули, — сказал Ганс, опуская шомпол, чтобы убедиться, плотно ли лежат заряды. — Стреляй сперва ты, Виктор, и постарайся свалить двух, потом буду стрелять я.
Дикари, действительно, увидели следы Ганса и быстро побежали по тропинке. Вскоре они добрались до кряжа и заметили пещеры и приспособления, устроенные Гансом для защиты от ветра и дождя. Они сообразили, что это — работа человека и, радостно крича, бросились вперед.
— Ну! — шепнул Ганс. У Виктора ружье было наготове, и он нажал собачку. Раздался раскат выстрела, заглушивший на минуту все другие звуки. Ганс и Виктор нагнулись и из-под облака дыма увидали, что два дикаря убиты; третий же с криками боли и ярости метался взад и вперед. Остальные струсили, но потом тотчас же опомнились и кинулись вперед стуча щитами.
— Теперь моя очередь, — сказал Ганс, поднимая ружье. Снова двое упали на землю.
— Они хотят отступать, — шепнул он Виктору. — Ты стреляй в вождя, а я убью того великана, который идет за ним. — Раздались два выстрела, и снова упали два дикаря.
— Скорее заряжай ружье! — крикнул Ганс. — Из десяти пять убито, и двое ранено. Право, это недурно. Но три оставшиеся в живых убегут и догонят своих товарищей. Необходимо этому помешать, иначе через двенадцать часов на нас нападет целая сотня. Останься здесь, а я пересеку дорогу этим мерзавцам. Катерина, — крикнул он, — все идет хорошо. Мы, словно собак, прогнали этих кровопийцев. Двое удрали, но я и им зажму рот, чтобы не болтали. Сейчас приду назад.
Прикрытый диким виноградом и ползучими растениями, Ганс перебрался на ту сторону площадки, с которой пришли враги, и быстро опустился к опушке. Отсюда он видел ту часть степи, по которой, по его мнению, должны были пробежать оставшиеся в живых дикари. Он не ошибся в своем предположении. Низко наклонившись, так чтобы кусты закрывали их от людей, оставшихся в пещерах, дикари быстро подвигались к Гансу. Когда они были от него всего на расстоянии пятидесяти ярдов, он нацелился
