смеется, Костя обнимает ее.
Ах, Наденька, все, что угодно: битки, котлеты, вареные камни, суп из полыни… Все, что угодно, лишь бы быть рядом с тобой, смотреть в твои глаза, целовать твои руки. Посмотрите, какие у нас трудовые мозоли! Но это не портит наших ручек.
Н а д я. Тебе хорошо со мной?
К о с т я. Прекрасно! Восхитительно!
Н а д я. А что же ты все ходишь по двору? Не нужно.
К о с т я. Смешная. А где же мне ходить?
Н а д я. Ты сядь, посиди.
К о с т я. Вот я сижу. Я здесь.
Н а д я. Когда ты сидишь, мне спокойней. И не нужно говорить с Ваней, он бог знает что может сказать…
К о с т я. Что вы все с этим Ваней?..
Н а д я. Кто все?
К о с т я. Чем он мешает?
Н а д я. Пусть уезжает. Останемся вдвоем: я и ты. Да?
К о с т я. Нам никто не может помешать. А Ваня — нужный человек. Он нам еще пригодится.
Н а д я. Зачем?
К о с т я. Кто нам посмеет мешать? Кто?
Н а д я. А ты не скучаешь… Не тоскуешь?
К о с т я. Я?
Н а д я. По работе.
К о с т я. О чем ты говоришь? Разве она принесла мне хоть часок счастья? Ну, может быть, часок и был. А день? Не было. А здесь мне хорошо.
Н а д я. Завтра давай пойдем пешком за «ветку», далеко.
К о с т я. Пойдем.
Н а д я. А потом пойдем еще дальше…
У калитки Т а н я.
Т а н я. Здравствуйте. Костя, я к тебе.
Н а д я. Заходите, Таня. (Уходит в дом.)
Т а н я. Костя, я уже говорила с Инной… Войди в положение, извини за торопливость, но мне нужно решать. Рамзес злится, мама плачет. Нужно что-то решать. Продаешь ты дом или нет? Строиться мы сейчас не можем, а если ты продашь…
К о с т я. Я остаюсь здесь, Таня. О чем речь?
Т а н я. Где остаешься?
К о с т я. В этом доме. Он наполовину мой. Я остаюсь.
Т а н я. Да? А что ты здесь будешь делать?
К о с т я. Это уж мое дело. Мое.
Т а н я. И продавать не будешь, никому?
К о с т я. Никому, Таня.
Т а н я. Смотри, не обижай меня, а то ведь если кто-то другой…
К о с т я. Никто.
Т а н я. Я Инне обещала две тысячи.
К о с т я. Ни слова о деньгах. Ни слова.
Т а н я. Ну что ж… Ты подумай, Костя. Мы здесь еще будем дней пять. Что уж тебе здесь, я не знаю… А меня сюда тянет. Я здесь хочу жить. (Направляется к калитке, но вдруг возвращается.) Хочешь послушать моего совета?
К о с т я. Выслушать я могу.
Т а н я. Я всю свою жизнь чего-то жду. Даже страшно делается. То мужа с работы, то детей из школы, пока уснут, пока проснутся. Жду весны, жду зимы… Плохо, Костя? Плохо. Но уж столько я жду, что, кажется, вот-вот чего-то дождусь. Как иначе? А если плюнуть на все, начать сначала? И хочется иногда… Но ведь снова ждать. Дождаться не успеешь, Костя. Вот так. Мы еще пять дней здесь… Прошу тебя! (Уходит.)
Навстречу ей идет В а н я. Он навеселе.
В а н я. Здравствуйте, Татьяна.
Т а н я. Здравствуй, Ваня.
В а н я. Выторговали?
Таня пожимает плечами.
А вы не отчаивайтесь. Цены сам платил немалые. Не падайте духом.
Таня уходит.
А где Надежда?
К о с т я. В доме.
В а н я. А что обед? Что у нас с обедом?
Н а д я (выглядывает из окна). Что вы кричите, Ваня? С обедом все очень прекрасно. Я готовлю, и через час будем обедать. (Исчезает.)
В а н я. Прекрасно! Все вместе, дружная семья. (Подходит к Косте.) Ой, что-то у тебя ползет по плечу… Божья коровка. Это к счастью. А на меня птицы не гадят, божьи коровки не садятся. И вдохновение не приходит. Не знаешь почему?
К о с т я. Не знаю, Ваня.
В а н я. Может быть, потому, что я голоден? Давай поразмышляем. Ты когда лучше работаешь? Когда сыт?
К о с т я (смеется). Интересный вопрос. Должно быть, когда сыт.
В а н я. А вот и нет. Когда голоден!
К о с т я. Серьезно?
В а н я. Сытому человеку ничего не нужно. Сытый он… Сыт. А впрочем, я не уверен. Вот я голоден, а вдохновенья нет. Надежда! Мы голодны. (Косте.) Давай дуэтом.
В а н я, К о с т я. Мы голодны, Надежда!
Н а д я (появляется в окне, смеется). Не безобразничайте! Тунеядцы. (Исчезает.)
В а н я. А может быть, мы сообразим что-нибудь к обеду? А, Костя?
К о с т я. Это лишнее, Ваня. Не нужно. Ну к чему это тебе? Объясни, зачем?
В а н я. Немножечко. Пять капель датского короля.
К о с т я. Ваня, ты послушай меня. Ты молодой человек, ты умен, у тебя перспектива. Вот ты мне читал стихи, довольно складные. Зачем тебе пить?
В а н я. Действительно. Я как-то не задумывался. Фантасмагория.
К о с т я. Черт, дождь пошел. И холодновато… Пойду оденусь. Не надо пить. (Он идет в дом.)
Ваня идет к сараю, потом возвращается, подходит к окну, поднимает занавеску.
В а н я. Слушай, я вспомнил! Знаешь, почему меня назвали Иваном? Моя мать была всю жизнь влюблена в твоего отца. А ты не знал? (Ответа нет.) Вот так, не знаешь, откуда что… (Идет в сарай.)
Н а д я (выходит на крыльцо). Костя! Ой, дождик… Костя! Где ты?.. (Идет во двор, садится на скамейку.)
Из дома выходит К о с т я. Он в джемпере и в плаще, подходит к Наде, закрывает ей ладонями глаза.
Что же ты не отзываешься? (Он целует ее.) Ой, как ты тепло оделся…
К о с т я. А ты простудишься. Иди сюда, я тебя прикрою.
Н а д я. Ну вот и все.
К о с т я. Что все?
Н а д я. Обед варится, скоро будет готов. А где Ваня?
К о с т я. Пошел вздремнуть перед обедом.
Н а д я. Я его не понимаю. Как можно так жить? Он ведь ничего не делает. Я так не могу. Мне кажется, и ты не можешь без работы. А? (Он целует ее.) Я все время думаю, как ты здесь устроишься, как привыкнешь… Что ты здесь будешь делать.
Поцелуй.
Ваня все время шутит: «Хорошо быть ветеринаром». А ведь и правда неплохо. Ну что ты молчишь?
К о с т я. Молчу.
Поцелуй.
Н а д я. Что ты меня все целуешь? Ты меня избалуешь. Знаешь, что я могу о себе вообразить? Костенька, хороший мой!.. А что ты там в городе делал? Чем занимался? Ты — по строительству? Да?
Поцелуй.
Я знаю, ты там руководил. Руководить, конечно, приятно, но ты не жалей. Это может испортить человека. Ты у меня и так хорош. Мы решим, что здесь делать. Можно и учительствовать, и карьер у нас есть, и фабрика, там можно устроиться. И ведь строительство у нас тоже ведется. Правда, Костя? А что ты так тепло оделся? Тебе не жарко? Рубашка у тебя несвежая, я постираю. Где лежат рубашки?
К о с т я. Там, в комнате.
Н а д я. Я все постираю.
К о с т я. А
