— Ну, докладывайте, — сказал Каргин.
Соколюк перечислил все разрушения, произведенные взрывом.
— Нам нужна связь, — сказал Каргин, с надеждой глядя в глаза Соколюку. — Вы должны ее наладить, Ваня. Можете?
Соколюк задумался.
— Могу, товарищ старший лейтенант, — ответил он.
— Сколько вам надо для этого времени?
— Сорок минут.
Каргин посмотрел на часы.
— Даю вам полчаса, — сказал он.
Соколюк нахмурился и снова задумался.
— Есть полчаса, товарищ командир! Разрешите идти?
— Идите!
Полчаса! Это громадный срок. За полчаса немцы займут остров, и всё кончится.
«ТЩ-100» находился теперь к югу от острова, и остров с башней маяка отчетливо вырисовывался за его кормой на фоне хмурого неба. Они удалялись от него, но все глядели туда, назад, — и старший лейтенант Каргин и краснофлотцы.
Они догадывались, что там происходит. Огонь вражеских орудий, от которого они только что ушли, теперь всей своей мощью обрушился на остров. А ведь остров неподвижен, он лишен возможности маневра, он не в состоянии выйти из-под обстрела, как вышли они… Нет, ждать полчаса, пока Соколюк наладит радио и свяжется со штабом, невозможно. Надо действовать немедленно, сейчас же!
И Каргин повернул свой только что вырвавшийся из-под огня тральщик и повел его назад, к острову Сухо.
«ТЩ-100» во второй раз за это утро шел к острову Сухо с юга… Опять за низким островом виден был широкий полукруг неприятельских судов. Но разница заключалась в том, что тогда, в первый раз, Каргин мог рассчитывать на внезапность своего нападения, а теперь на внезапность рассчитывать он не мог.
Неприятель, конечно, видит тральщик. Однако все снаряды по прежнему рушатся на остров, а вокруг тральщика — тишина.
Десантные баржи теперь подошли к острову на предельно близкое расстояние, — подойти еще ближе им не давали окружавшие остров мели и подводные камни. Немцы, уже готовились начать высаживать десант и подвергали остров последнему сокрушительному обстрелу. Они действовали по заранее разработанному плану с невозмутимой самоуверенностью. Они не сомневались в превосходстве своих сил, и новое появление маленького советского корабля не заставило их изменить намеченный планом порядок действий.
В этом невнимании к своему кораблю Каргин почувствовал пренебрежение. «Ну ладно, посмотрим», — подумал он.
«ТЩ-100» шел прямо на десантные баржи. Ближе, ближе, ближе…
— Огонь!
На палубе ближайшей баржи солдаты возились с надувными лодками из темной резины, — готовились переправляться на остров. Попадание, еще одно попадание, еще одно… Баржа начала тонуть, осела, накренилась. Но потонуть не могла, потому что было слишком мелко. Волны перекатывались через нее пенясь, и немцы прыгали в воду, стараясь доплыть до других барж, соседних…
За дальнейшей ее судьбой с тральщика не уследили. Он мчался вдоль строя барж и катеров, стреляя из орудий и пулеметов. Он так быстро проносился мимо, что моряки на нем не всегда успевали замечать результаты своих попаданий. Но он заставил-таки немцев обратить на себя внимание. Он несколько испортил выполнение их железного плана, он вынудил их прервать обстрел острова и добился того, что все орудия всех их барж и катеров стали стрелять в него.
Вода вокруг «ТЩ-100» кипела и пенилась от взрывов. Опять он шел зигзагами, кидаясь то вправо, то влево. Строй катеров и барж спутался: они сбились в кучу и палили не в лад. Только благодаря этому «ТЩ-100» и удавалось лавировать среди множества летевших в него со всех сторон снарядов. И всё-таки несколько снарядов попало в него, и на стальных его боках появились глубокие вмятины.
К счастью, машины и орудия на нем были пока целы. Люди тоже. Нужно вырваться из-под огня и уйти. На этот раз противник провожал его огнем гораздо упорнее, чем прежде. Несколько катеров даже помчалось за ним вдогонку. Но комендор тральщика точной стрельбой заставил катера отстать. Обогнув с запада остров Сухо, «ТЩ-100» снова понесся на юг.
Каргин посмотрел на часы. С тех пор как Соколюк начал чинить свою разбитую аппаратуру, не прошло еще и двадцати минут. Связаться со штабом пока невозможно. Но дожидаться нечего, — надо продолжать бой. Надо мешать им, тревожить их, не давать им ни мгновения передышки. Надо сделать всё исполнимое, чтобы заставить их высадить свой десант как можно позже. «ТЩ-100» еще плавает, орудия его еще могут стрелять. Так назад, под огонь, в самую гущу врагов, чтобы не дать им покоя!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И «ТЩ-100» в третий раз вернулся к острову Сухо.
Теперь встречен он был далеко не с таким равнодушием, как прежде. Не успел он еще обогнуть западную оконечность острова, как вражеская эскадра обрушила на него весь свой огонь.
«Так, так! — думал Каргин. — В нас бейте, в нас! Уж мы как-нибудь… уж мы вывернемся. Бейте в нас, но оставьте в покое остров. Время — важнее всего. Теперь главное — выиграть время».
И «ТЩ-100» упорно продолжал свою бешеную игру с неприятельскими судами. Несясь по сложной, ломаной линии, петляя и крутясь, врывался он в самый их строй, стреляя из обоих своих орудий и всех пулеметов. Потом, когда огонь вражеской артиллерии становился нестерпимым, он выскакивал из гущи неприятельских судов, уходя по еще более ломаной линии, прятался за остров и шел к югу. Но едва снаряды переставали его догонять, он поворачивался, возвращался, и игра начиналась сначала.
«ТЩ-100» наскакивал и уходил. Но с каждым разом наскок становился всё короче, а уходить оказывалось всё сложнее. Вражеские артиллеристы, приноровившись, стали стрелять более метко, снаряды рвались ближе, попадания сделались чаще, вмятин в броне его становилось всё больше. И главное, вражеские катера принялись всерьез защищать от него десантные баржи. Теперь, когда он появлялся, катера норовили выскочить вперед. Они нападали на «ТЩ-100», как охотничья свора, и со страшным шумом, тратя огромное количество снарядов, гнали его прочь от острова. «ТЩ-100» бешено огрызался и, кидаясь из стороны в сторону, старался оторваться от своих преследователей.
Пришло наконец мгновение, когда Каргин стал опасаться, что оторваться от катеров больше не удастся. Они упорно вцепились в маленький тральщик и, видимо, твердо решили не упустить свою добычу. Пеня воду, «ТЩ-100» носился вокруг острова среди взрывов и взлетающих кверху столбов воды, преследуемый дюжиной быстроходных и отлично вооруженных катеров.
И вдруг Каргин заметил еще один катер, не похожий на остальные. Несколько крупнее, палубный… Да ведь это советский катер типа «морской охотник!» Откуда он взялся?
В бинокль Каргин различил надпись у него на борту: «МО-171». Кто командует катером «МО-171»? Каргин редко встречался с командирами из дивизиона «морских охотников» и мало знал их. Однако командира «МО-171» он вдруг припомнил. Тоненький, очень молодой… ну, года двадцать три, наверно. Белокурый, а глаза темные. Фамилия его — Ковалевский… Лейтенант Ковалевский. Каргин видел его несколько раз в Новой Ладоге, а перед войной они встречались в Кронштадте, в Доме флота. Однажды Каргин играл с ним на бильярде и без труда выиграл у него партию…
«МО-171», появившись, на полном ходу устремился в пространство между «ТЩ-100» и вражескими катерами. Что он задумал, этот Ковалевский? Что он собирался делать?
Внезапно из «морского охотника» повалил густой дым, потянулся за ним как исполинский мохнатый хвост, и, тяжелый, непроглядный, клубящийся, разлегся на волнах, становясь всё шире и поднимаясь всё выше.
Дымовая завеса!
Так вот что придумал Ковалевский, первым пришедший на помощь Каргину! Он сразу оценил положение и прежде всего решил дать «ТЩ-100» передышку, дать ему возможность уйти от погони. Весь огонь вражеских катеров он принял на себя и повел за собой всю их свору, отгородив дымовой завесой тральщик Каргина от боя, от неприятельских судов, от острова Сухо…
— Товарищ старший лейтенант…
Каргин обернулся.
Перед ним стоял Соколюк.
— Ну как? — спросил Каргин и взглянул на часы. Прошло тридцать четыре минуты. Почти, тридцать пять.
