– Но Стоукс никогда не упоминал ничего личного о себе и Памеле?
– В сексуальном плане точно нет. Позже Чез признался, что жалеет о том, что отнесся к делу недостаточно серьезно, когда Памела обратилась за помощью.
– Да что ты говоришь, – не удержавшись, съязвила Анни. – Я просматривала его рапорты. Он едва выслушивал ее и советовал обратиться в телефонную компанию, чтобы ей на аппарат установили подслушивающее устройство. Ленивый сукин сын.
Она широким шагом подошла к Нику, ее глаза сверкали от ярости.
– А что, если Стоукс не просто лентяй, а гораздо хуже? – поинтересовалась Анни, впервые произнося вслух давно мучившую ее мысль. Она чувствовала себя так, как будто выпустила на свободу ядовитую гадину.
Фуркейд подозрительно покосился на нее.
– Что ты имеешь в виду, Туанетта?
– Мы сегодня немного поцапались со Стоуксом по поводу улик. Он клянется, что послал их в лабораторию в Шривпорте, но пригрозил мне неприятностями, если я попробую это проверить. Чез заявил, что пойдет к Ноблие и подаст официальную жалобу – якобы я копаюсь в его делах. Но зачем так беспокоиться из-за моего звонка в лабораторию, если улики на самом деле там?
– Ты думаешь, что Стоукс их не посылал? – переспросил Ник. – Зачем ему это?
– Этот насильник знает обо всем, что мы станем искать на месте преступления, – о волосах, нитках, отпечатках пальцев, сперме. Он заходит так далеко, что заставляет своих жертв потом вычистить все из-под ногтей. Кто знает о том, что надо соблюдать такую осторожность? Профессионал… или полицейский.
– Ты считаешь, что насильник Стоукс? Но это безумие! – Ник даже рассмеялся. Но Анни не видела в этом ничего забавного. – Да ладно тебе, Туанетта! Днем Стоукс полицейский, а по ночам насильник? Глупости!
– Ты полагаешь, что он не способен на насилие в отношении женщины? Ну как же! Добрый старина Чез. Но могу тебе сказать по собственному опыту, что детектив Чез Стоукс очень не любит слово «нет».
В Нике неожиданно пробудились ревность и желание защитить, хотя раньше он считал, что на такие чувства просто не способен.
– Стоукс к тебе прикасался?
– Ему ни разу не представился такой случай, – ответила Анни. – Но это не означает, что ему этого не хочется или он об этом не думал раз сто. У него взрывной характер, и завести его ничего не стоит.
Ник подумал, что в ее словах есть большая доля правды. Он только накануне видел темперамент Стоукса в действии.
– Ты сам думал, что он тебя подставил, – напомнила ему Анни.
И Ник до сих пор не был полностью уверен, что это не так. Но сейчас он уже начал сомневаться во всем.
– Даже если ты права, все же продать меня – это одно, а насиловать и убивать женщин – совсем другое, – сказал он наконец.
– Но посмотри, как все сходится на Стоуксе, – заметила Анни. – Куда ни глянь, везде Стоукс. Он возглавил особую группу, у него есть доступ ко всем уликам. И теперь у него есть два пера с места изнасилования и маска, которая была на Памеле Бишон, но Стоукс не отправил их в лабораторию для идентификации.
Ник примирительно поднял руки.
– Ладно, Туанетта, успокойся. Ты же не станешь пытаться привязать его к делу Бишон.
– Почему нет? Стоукс расследовал жалобы Памелы. По словам Линдсей Фолкнер, Донни ревновал, когда Памела проводила с детективом время. Она встречалась со Стоуксом за ленчем в понедельник, а в ту же ночь ей проломили голову.
– Вот тут ты ошибаешься, Туанетта. – Ник покачал голевой. – Ведь дело Бишон вел я. Ты полагаешь, что я бы это проглядел?
– А ты смотрел? – бросила ему вызов Анни. – На кого Стоукс натравил тебя? На Ренара.
– Меня никто не натравливал. Я вышел на Ренара, потому что так подсказала мне логика. Если будем продолжать в том же духе, то сможешь привязать к убийству меня, а я тебя – к изнасилованиям.
– Но ведь не я пытаюсь скрыть улики, – парировала Анни.
– Ты же не знаешь наверняка, что это делает Стоукс. Может быть, он просто хочет от тебя отвязаться.
– Нет, я права, а ты не хочешь меня слушать, потому что в таком случае будешь выглядеть идиотом. Я считаю, что есть все основания подозревать Стоукса.
– Он полицейский.
– Ты тоже! – выкрикнула Анни. – Это не удержало тебя, когда ты нарушил закон.
Ее слова упали словно тяжелый камень. Анни почувствовала себя виноватой. Ей не в чем было себя винить, и все-таки ей стало не по себе.
– Прости, пожалуйста, – прошептала она. – Я вела себя как стерва.
– Нет. Это правда.
Он подошел к окну и уставился в пустоту.
– Я просто подумала, что никакими версиями не надо пренебрегать, – продолжала Анни. – Под таким углом дело еще никто не рассматривал.
Ник вынужден был признать, что под этим углом он и не хотел его рассматривать. И причину этого Анни подметила верно. Убийство Памелы Бишон расследовал он. Если Фуркейд работал бок о бок с убийцей и ничего не заметил, тогда что он вообще за полицейский? Ник постарался посмотреть на все так, как если бы он вообще не был знаком ни с делом, ни со Стоуксом.
– Нет, не годится, – наконец высказался он. – Стоукс прожил здесь около пяти лет, и вдруг ни с того ни с сего начал потрошить женщин и превратился в серийного насильника? Не-а. Так не бывает, – Фуркейд повернулся и медленно подошел к Анни. – Какие еще улики были собраны по изнасилованиям?
– Ни крови, ни спермы, ни частиц кожи. Ничего из того, что оставляют насильники. – И тут Анни вспомнила: – После изнасилования Нолан я видела, как Стоукс пинцетом подбирал лобковый волос в ее ванной.
– Проверь это. А пока продиктуй мне номера дел по изнасилованиям. Я позвоню в Шривпорт и назовусь Квинлэном. Посмотрим, что они мне скажут.
Анни кивнула.
– Спасибо, – она не отводила от него глаз. – Прости меня…
– Не стоит извиняться, Туанетта. – На этот раз слова прозвучали уже как приказ. – Это напрасная трата сил. Ты сказала то, что думала. Посмотрим, куда это нас приведет, но я не хочу, чтобы ты отвлекалась. Дела об изнасилованиях тебя не касаются. Твое дело – расследование убийства Памелы Бишон. Ренар – подозреваемый номер один. Об этом нам сказала сама Памела Бишон. Если не хочешь слушать меня, послушай ее.
Тут Ник был прав, и ей оставалось только подчиниться.
– И почему я не стала официанткой? – с тяжелым вздохом произнесла Анни.
– Если бы ты не стала полицейским, ты бы не смогла лихачить за рулем, – негромко ответил Ник.
Шутка прозвучала неожиданно и очень кстати. Анни посмотрела на его покрытое синяками лицо, на глаза, столько повидавшие. Логика подсказывала ей держаться от него подальше, но соблазн почувствовать что-то другое, кроме неуверенности и недовольства собой, был слишком велик. Ник обладал властью на время изгонять эти чувства, он мог заставить Анни не ощущать ничего, кроме страсти и яростного желания. Короткая интерлюдия забвения и одержимости.
