Читаем без скачивания Собрание сочинений Т 3 - Юз Алешковский

Пальцы и не думали слушаться Гелия. Ему снова пришлось действовать зубами. Он выдернул скобочку за цепочку из засовчика. Ногтем поддел его язычок, все еще не понимая, чем руководствуется в своих странных действиях, и как бы точно зная, что там внутри упрятано, но мучаясь от невозможности вспомнить, что именно. Точно так же мучился он, вспоминая происхождение странного видения: бесов, стоявших в очереди на погрузку в поросенка…

В этот самый момент его и осенило: «Вот оно! Евангельский эпиграф!… к “Бесам”!… Все! Тогда им конец!… Им хана!… О Господи!… Неимоверно ведь красиво, когда прелестная дама сбрасывает чертей в пропасть, к сожалению, вместе с невинным жареным поросенком… и прячешь… и прячешь, как перстень в футляр…»

Футлярчик, по велению пружинки, вдруг раскрылся… там в черном бархате и в удобном углублении покоился старинный, дивный, платиновый перстень и смотрел прямо в единственный глаз Гелия своим громадным изумрудным оком, оправленным крупными бриллиантами.

В глубине его зеленой отразилось лицо… или два лица… или несколько лиц, чьи черты невозможно было разобрать из-за вобранных в тот бездонный каменный взгляд слитного пламени церковных свечных огоньков, золота окладов и разноцветных красок образов.

В него каким-то образом вместилось все окружавшее в ту минуту Гелия. Так что взгляд драгоценного камня легко снимал сомнение в том, что копии этого мгновения и всего, что его наполняет, гарантирована сохранность в Вечности. «Неужели гетевское остановись, мгновенье, ты прекрасно… было воплем любви к непостижимой тайне смерти, покоящейся в запредельном, и прозрение того, что у времени есть назначение к цели?… Господи, но почему, даря нам жизнь как подарок, держишь Ты нас столь жестоко на мучительном расстоянии от разгадок тайн совершенства Твоих Дел?… Или разумное постижение всего такого убивает поэзию и грубо возмущает источник музыкального звучания мутным шумом всего незначительного?… Или Ты ревнуешь Жизнь к проклятому, пардон, Гнозису?… Это правильно. Я согласен… Но, может быть, если Ты – есть Мы, а Мы – есть Ты, то на хрена, собственно, знать нам то, что замечательно Тебе известно и без нас?… Значит, если и осеняет, то только за миг перед закрытием крышки футляра, а уж когда она захлопнется, то осенит окончательно?… Восхищен!… Поражен!… Прячь меня!… Захлопывай!… Благодарю!… Понимаю, что дело не в вере, а в доверии, и я полностью Тебе во всем доверяю!…»

Оторвав взгляд от перстня, Гелий вновь склонился над покойной. В глазах у него потемнело… ночь смерти и город ночной… Но руки его были заняты. Он не мог держаться за гробовой край и поэтому стал оседать, забывая, где находится, и даже то, что он – это он, и в последний момент ему почудилось, что не он теперь склоняется над умершей, но она склонилась над ним, проваливающимся спокойно и благодарно в родимую бездну Предвечного, – склонилась, а лицо у нее ожило вдруг, и это вовсе не ее лицо – это лицо НН, умоляющей его не сваливать отсюда… попробовать повременить… я тут, Геша, я с тобой… О Господи…

48

Это было даром Небес, то есть блаженством, которого он вовсе не стоил, – удерживаться на плаву, на поплавках, на плотиках ее взволнованных, умоляющих слов, а не лететь в бездну влекущую, пока священник с помощью женщин переносил его в трапезную.

Словно в люльке сладчайше укачанный, он даже не замечал, что НН спешит на ходу что-то приложить к его глазу, заплывшему радужным фингалом, обтирает платком щеки и шею, спешит сшибить с пальто ошметки закусона, растирает пальцы рук, расшнуровывает туфли, пытается нащупать пульс, не слышал, как она обменивается репликами с Гретой и Миной.

Он также не замечал, что внизу его уложили на том же самом месте, что заспанный доктор в спортивной куртке, накинутой прямо на мятую-перемятую пижаму, прикидывает быстрым взглядом: с чего бы тут начать реанимацию странной, явно избитой и обмороженной фигуры в старомодном черном пальто драп-кастор, бобровый воротник которого не серебрится морозной пылью лишь оттого, что она давно тут оттаяла или сам этот промерзший бобер только что вылез из своей речной запруды?…

– Воздуха, воздуха… расступитесь, пожалуйста… Грета, шприц… Мина, спирт… вам обеим надо служить в «скорой», а не лишать народ непредсказуемо свободных безумств уличной речи… благодарю… если бы вы знали, как я временами ненавижу явление русской интеллигенции, хотя некоторых интеллигентных особ обоего пола обожаю… имею в виду не практическую деятельность – инженеров, докторов и ученой братии, а омерзительно навязчивую, никому, кроме бесов, не нужную идеологическую активность… кожу, кожу не сдерите у него с пальцев!… все мы сдуру гордимся исторической оригинальностью этих маргиналов, суетящихся промеж Богом и Дьяволом, забыв, что именно русские интеллигенты, преимущественно литературные критики, являются главными архитекторами и прорабами ада советской истории… Какое счастье говорить об этом совершенно открыто в наше время!… Кто умеет измерять давление?… Довольно странно, и подлежит осмыслению тот факт, господа, что доктора, филологи, адвокаты, учителя, инженеры и так далее всегда существовали и существуют до сих пор во всех странах мира. Даже в Уганде они имеются, хотя Иди Амин варил там из них студень и жарил шашлыки по-бокасски. Но если без шуточек, то буквально ни в одной стране мира, за исключением несчастной нашей России, идейные искания и увлечения специалистов никогда не превышали их занятости собственным полезным делом. Не мельтешили они там, оторвавшись от микроскопов, книг и чертежей, со своими духовными рекомендациями под носом у рабочего, негоцианта и земледельца. Вот именно поэтому… давление у него крайне паршивое… пульс еле-еле тикает… вот поэтому ни Франция, ни Англия, ни Америка не дожили до власти Советов. Насоветовали!… Мы, видите ли, Орден Интеллекта, мы – элита Духа!… Хрена с два… Мы – Орден величественно бездарной гибели страны, народа и культуры… Вот мы кто!… Это я ворчу с недосыпа… сначала мы его поддержим… подпитаем мышцу… простите, вы жена?… осторожней выпрастывайте правую руку… думаю, что обойдется без ампутации, если выкарабкается, конечно… Грета, раз котенок подох, то помоги мне здесь, пожалуйста, а не мечись туда-обратно от больного к трупику несчастного создания… давай уж без лишних аффектов в минуту смертельной опасности для человека… вы себе не представляете, святой отец… извините, Владимир Александрович, ка-а-ак я ненавижу самозабвенно извращенный нарциссизм русской интеллигенции… знаете, что видится интеллигенции в зеркальных лужах вместо собственных физиономий?… благодарю… повыше… еще повыше… Идея ей видится… представляете? Опять и-де-я!!! после семидесяти пяти лет гнуснейшего, пошлого ада, причем, заметьте, прошу вас, ада не дантовского, а кунцевского, тамбовского, сумгаитского и так далее… Где же этот бобровый барин так по-свински надрался, что классически замерз?… Это же какое-то наркомано-сивушное безумие, и с такого вот жуткого похмелья опять охота интеллигенту-идеологу-паразиту не водицы чистого труда и хлебушка насущного нормальной жизни, а стакашка «особой национальной идеи»… Мина, не замедляйте, пожалуйста, своих действий… слева в сумке – баночка с гусиным жиром… и никакой, представьте себе, исторической абстиненции не наблюдается в некоторых экзальтированных особах из этого Ордена… Они все рулят и рулят, и в свои сверхновые и-де-и рылами подбитыми нашими опять нас тыкают… «евразия», «воскрешение мертвых», «неоязычество», «свой духовный путь к свободному рынку через Храм»… «полоскание портянок воинских в Индийском океане»… этим опекунам и опекуншам народа все еще требуется неудержимая наша тяга к новым абсолютам… они сверхзадачи нам ставят, видите ли, и подсыпают в кормушки наши пустые «регулятивные идеи практического разума»… потом квохчут, бесстыдные курицы интеллигентские, что идея была ими высижена великая и прекрасная, яичница же вышла хрено… пардон, очень никудышная вышла безглазая глазунья… где же ваши вены, сударь?… сейчас ему станет полегче… у шведов надо, черт бы вас всех побрал, учиться… водку надо назвать «Абсолютом», а не очередную заоблачную химеру… столовки для голодных стариков, сытные ясельки детские, аптеки, заваленные спасительными каликами-моргаликами, – вот что надо бы именовать «Идеями»… модель маленького трактора-универсала для фермеров окрестить следует «Идеалом», а не ворох «национальных идей»… да побольше выпускать «Идеалов»… ну вот, врубил столько, сколько Брежневу, Суслову и Черненке однажды врубал, находясь под вечным воздействием клятвы Гиппократа… а это вам не клятва Сталина над трупом Ленина… все… пульс почти покойницкий, но почти в нашем деле не считается… о, Боже, покарай русскую интеллигенцию за… ватку, пожалуйста, со спиртом… за брезгливый ужас перед трагизмом естественного бытия и проститутское поклонение сутенерской парочке – Идее и Принципу… а вот тут, Миночка, медицина бессильна, извините, сожалею, но бедняга-котенок абсолютно и идеально мертв и, уверяю вас, судя по выражению милейшей физиономии, помер существом в высшей степени очень счастливым… какая уж тут кошачья реанимация, когда даже в помойках Родины жрать нечего нашим бывшим домашним животным… так ему будет спокойней… похоронить его теперь осталось по-человечески – и все.