А живая волна шаров и цилиндров, наполненных переливающимся студенистым веществом, все приближалась. До нее оставалось всего несколько метров… Пора!
— Ну, держитесь!
Ван Лун швырнул в гущу волны приготовленную атомитную гранату — и тотчас же приник к земле. Граната описала в воздухе широкую дугу и упала в гущу загадочных существ. В следующее мгновенье взвилась серая туча дыма. Она возникла огромным грибом из толщи живой волны — и вместе с нею взлетели в воздух лопающиеся, рвущиеся на куски шары и цилиндры. Грохот взрыва потряс воздух, оглушил Ван Луна, который даже не стал смотреть на результаты действия гранаты, а вскочил и побежал к кипарису. Прочь с этого плато, прочь!
Сзади него что-то лопалось, трещало, гудело. Но он бежал не оглядываясь. Вот он, высокий кипарис, окруженный низкими деревьями! Надо еще дальше, в чащу кустарников, там можно будет наконец остановиться, передохнуть…
Спасительный сумрак оранжевого леса поглотил Ван Луна, плато с его отвратительными обитателями осталось позади. Ван обливался потом. Его взгляд упал на часы — остался только час дыхания! Антенна-рамка, которую он выдвинул снова, сразу помогла ориентироваться, услышать все такой же озабоченный, усталый голос Гали Рыжко. Девушка, не переставая, звала своего товарища, попавшего в беду…
Теперь его жизнь зависела от того, успеет ли он за оставшееся время добраться до астроплана. Иногда там, где позволяли условия, он переходил на бег. Это, конечно, увеличивало и расход кислорода, но все же оправдывалось быстротой, с которой он, перебегал легкие участки. Да, сейчас Ван Лун был уже уверен, что во время полета в когтях гигантской стрекозы он видел сверху именно это плато, которое представлялось ему тогда мирной оранжевой лужайкой с кучами камней на траве. А оказалось… Что же еще ждет его впереди, в дебрях первобытного леса?..
… Еще один небольшой подъем между исполинскими кипарисами. Быстрыми шагами Ван Лун поднимался по склону, поглядывая на облачное небо, видневшееся здесь в просветах между высокими стройными деревьями, которые росли отдельными группами. Его беспокоила одна мысль: не приближаются ли сумерки? Конечно, прожектор на груди Ван Луна действовал безупречно, а радиоволны, по которым он ориентировался, распространяются одинаково и днем и ночью. Но все же лучше идти по этому удивительному оранжево-красному лесу при дневном свете, когда видишь не только то, на что падает яркий луч прожектора; кроме того, этот яркий луч может привлечь внимание хищников… Итак, о сумерках. День на Венере почти равен земному летнему. Сейчас — около семи часов. Сумерки надвинутся еще не скоро; но не начнет ли здесь, в лесу, темнеть скорее?.. Ван Лун готов был пожалеть о том, что не оправдались утверждения земных астрономов, сторонников теории о медленном вращении Венеры вокруг ее оси. Тогда здесь темнело бы не около девяти часов вечера, а значительно позднее…
Он сбежал с холма вниз. Затем, перепрыгнув через илистую канаву, опять начал взбираться наверх. Здесь лес был значительно реже, вдали можно было видеть вечереющее небо. И на его светлом фоне Ван Лун заметил вдруг кружевной узор голых, лишенных листвы, ветвей. Неужели тот самый участок темно-коричневого, словно обгоревшего, леса, который он видел во время вынужденного полета? Ну что ж, на этом участке вряд ли его может ожидать какая-нибудь опасность; наоборот, там будет легче идти.
Но спустя несколько минут Ван Лун убедился, что на странном участке он не замечает никаких следов пожара. Правда, на деревьях не было листвы, да и на земле не оставалось никаких оранжевых растений, ни одного куста папоротника: голые коричневые стволы мрачно поднимались из такой же голой бугроватой земли, усыпанной сухими ветвями, упавшими сверху. Мертвый участок, такой необычный среди пышной, оранжево-красной растительности Венеры. Что здесь случилось?
Хотя Ван Лун и не останавливался, его наблюдательный глаз заметил движение вверху, на голых ветках деревьев. Там перелетали какие-то существа. Да неужто на Венере можно все ж таки встретить птиц? Тогда это будут первые теплокровные животные, которых до сих пор ему не приходилось здесь встречать.
На стволах деревьев Ван Лун увидел также огромных гусениц — мохнатых и толстых. Они медленно ползали вверх и вниз, не обращая никакого внимания на человека, — и это было очень хорошо, так как стычка с ними, большими, как колоды, отняла бы немало драгоценного времени. А Ван Лун спешил, спешил как никогда!
Его утомленные ноги спотыкались и скользили — чего с ним не случалось раньше даже в очень трудных обстоятельствах. Вот он еще раз споткнулся о камень и схватился за ближайшее дерево, чтобы удержаться на ногах. Дерево дрогнуло, зашаталось — и Ван Лун отпрянул от него: ему показалось, что сухой ствол загудел, как пчелиный улей. Снова какая-то чертовщина?..
Это гудел не ствол. С пронзительным пискливым жужжанием с голых ветвей дерева слетело несколько существ, которых Ван до сих пор принимал за птиц. Они были разными по величине — от маленьких, с кулак, до очень крупных, длиной в полметра. Они жужжали и летали, размахивая крыльями, над головой Ван Луна.
— Опять проклятые насекомые! — не сдержал раздраженного восклицания Ван.
Но крылатые существа не отставали от него. Оглашая воздух пронзительным писком и жужжанием, они кружились над ним все ниже и ниже. Их жирные туловища с длинными отростками позади, большие мягкие крылья, членистые, как у кузнечиков, ноги мелькали перед Ван Луном — и все это не внушало ему, понятно, никакого страха. Но головы, головы заставляли его отшатываться всякий раз, когда насекомые проносились в воздухе перед стеклом шлема.
По два изогнутых рога с кривыми отростками торчало на такой голове. Две пары щупалец под горевшими злостью красными глазами, как кнуты, рассекали воздух, извивались вокруг острых серповидных зазубренных челюстей. И ко всему этому — пронзительный писк, с которым страшилища метались над ним!
Ван Лун понимал, что для него сейчас опасно не столько само нападение яростных насекомых, которые все равно не смогли бы повредить плотную ткань скафандра, сколько задержка в пути. Оставались считанные минуты — кислород кончался…
Прячась за толстыми стволами деревьев, перебегая с места на место, он вынужден был двигаться к цели зигзагами, то и дело тратить время на ориентацию. Ван Лун сознательно избегал стычки с насекомыми: он не мог тратить на это время. Но крылатые враги не желали отставать. Одно из крупных насекомых вдруг упало на шлем и вцепилось в антенну когтями. Ван Лун почувствовал, как оно дергает, будто пытается разорвать проволочную рамку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
