Тогда все четыре валета — червей, бубен, треф и пик, протянули свои аллебарды, чтобы предостеречь его от попытки совсем влезть в замок — он был, ведь, слишком велик для этого.
И маленький мальчик важно кивнул головой, потом кивнул еще раз и произнес:
— Скажите что-нибудь!
Но карточные фигуры не проронили ни словечка. Когда он в третий раз отвесил поклон червонному валету, тот соскочил с карты, которая осталась висеть на стене белым куском, словно простыня какая-нибудь. Червонный валет остановился посреди зала в своем берете с развевающимися перьями, держа в руке окованное железом копье.
![]()
Червонный валет остановился посреди зала…
— Как зовут тебя? — спросил он малютку. — У тебя ясные глазки и добрые мысли, но ты недостаточно часто моешь руки.
Это было не особенно-то вежливо сказано с его стороны!
— Меня зовут Вилльям, — сказал малютка, — и это мой замок, а ты мой червонный валет.
— Я слуга моего короля и королевы, а не твой — возразил червонный валет. Я могу сходить с этой карты, выходить из этого замка, а их величества могут это еще лучше меня. Мы могли бы гулять по божьему свету, но мы пресытились уже им, гораздо уютнее и приятнее запрятаться в карту.
— Разве вы действительно были раньше людьми? — спросил мальчик.
— Да, людьми! — подтвердил червонный валет. — Но не такими хорошими, как должны были бы быть. Зажги передо мной восковую свечку, если возможно красную, — ведь это цвет мой и моих повелителей, — тогда я разскажу владельцу замка, — ведь ты говорил, что это ты владелец этого замка? — нашу историю. Но не перебивай меня. Раз я уж начал говорить, завод должен раскрутиться до конца.
И он поведал следующее:
— Жили-были четыре короля, родные братья, но червонный король был старшим в роде, он родился в золотой короне и с золотым яблоком. Его дама родилась с золотой розой, она сохранила ее, как ты можешь видеть, и поныне. Им так великолепно жилось, им не нужно было ходить в школу, целый день они могли играть, строить замки и ломать их опять, ломать оловянных солдатиков и играть в куклы. Если им хотелось бутерброд, то им подавали бутерброд, намазанный маслом и посыпанный сахарным песком с обеих сторон. Славное это было время! Но и оно может надоесть. И они пресытились им — тогда появился король бубен.
— Ну и что же дальше? — спросил маленький мальчик, но червонный валет не произнес ни слова более. Точно окаменелый стоял он, не сводя глаз с горящей перед ним красной восковой свечки.
На том дело и встало, пока мальчик не отвесил трех поклонов бубновому валету, и после третьего поклона бубновый валет выпрыгнул из карты, вытянулся и промолвил лишь:
— Восковую свечку!
![]()
Бубновый валет выпрыгнул из карты и вытянулся.
Мальчик тотчас же зажег красную свечечку и поставил ее перед ним. Тогда бубновый валет отсалютовал копьем и продолжил рассказ далее, как раз с тех самых слов: — и тогда появился бубновый король, — сказал он, — король со стеклянным окошечком на груди; также и в даму его можно было с удобствами заглянуть внутрь и увидеть, что они созданы совсем так, как обыкновенные люди. Это было так занимательно, что им воздвигли монумент, который простоял целые двадцать лет — впрочем, он ведь и был рассчитан на вечные времена.
![]()
Появился бубновый король…
Тут бубновый валет откланялся и уставился на свою красную свечку.
Не успел еще Вилльям и раскланяться, как выступил с большим достоинством, словно аист, шагающий по полю, валет треф. Черный клеверный листок на карте взлетел кверху подобно птице, крылья которой раскрывались все более и более. Он покружился над ним, а потом уселся вновь на свое место, справа, на пустой карте. И трефовый валет начал говорить, даже не попросив сначала восковой свечки, как это сделали оба предыдущих.
![]()
С большим достоинством, словно аист выступил валет треф.
— Не все получали хлеб, намазанный маслом с обоих сторон. Этого не пришлось отведать ни моему королю, ни королеве, а пришлось им ходить в школу и учиться тому, чему не учились прежние короли. Они также ходили с стекляным окошечком на груди, но никто не заглядывал внутрь, хотя бы для того, чтобы убедиться, не сломалось ли что-нибудь в механизме. Я знаю это, я служил им все те годы и служу им еще и сейчас, исполняю их волю, а теперь позвольте откланяться! — Что он и сделал.
Вилльям зажег и перед ним восковую свечечку, ослепительно белую.
Тут, откуда ни возьмись, появился пиковый валет. Без всякого приветствия пробурчал он следующее:
— Они каждый для себя получили по свечке, — сказал он, — могу и я, значит, на свою долю такую же попросить, смею думать?! Но если такая честь на долю нам, валетам, выпадает, так уж господа-то наши должны втройне получить. Я явился под конец и с нами все под гору пошло, так что меня окрестили насмешливым прозвищем «Черный Петя». Так меня почему-то всегда и зовут, и никто не хочет иметь меня у себя в картах. Да, у меня еще похуже прозвище есть: «трубочист», а когда-то был я первым кавалером при пиковом короле, сейчас я — последний. Не буду рассказывать истории моих господ. Маленький владелец замка сам может сделать из этой истории, что ему угодно. Но дело-то пошло под гору и не будет иначе, пока все мы на красном коне не подымемся выше облаков стоячих.
![]()
Пиковый валет без всякого приветствия пробурчал…
И маленький Вилльям зажег по три свечечки перед каждым королем и каждой дамой, и стало так светло в большом рыцарском зале, так светло, как во дворце богатейшего короля, и высокие господа заулыбались милостиво и нежно, дама червей стала обмахиваться золотым веером, дама пик помахивала золотым тюльпаном, пылавшим как жар, как светлое пламя.
Высокие пары попрыгали вниз в зал и стали танцовать, и вдруг нестерпимо ярко и жарко сделалось там.
Весь замок стоял, объятый пламенем. Вилльям в страхе отскочил в сторону с криком:
— Папа!
Мама! Замок горит!
В треске пламени слышался словно шепот:
— Теперь-то мы взовьемся на красном коне высоко-высоко, за облака. Так подобает членам королевской фамилии. Валеты, за нами!
Да, такой конец постиг замок Вилльяма и карточные фигуры. Вилльям еще жив и умывает руки в невинности своей души.
![]()
94
Рассказ
П. К. ГУБЕРА.— Слыхали ли вы когда нибудь имя Генри Форда?
— Кажется, нет, сэр.
Мистер Эллиас Андерсон, издатель «Воскресного Вестника», еженедельной иллюстрированной газеты, выходящей в Детройте, в штате Мичиган, посмотрел с высоты своего вертящегося табурета на Вилли Коба, репортера.
— Неужто не слыхали? Это полоумный инженер, свихнувшийся на том, что построит самодвижущуюся повозку. Знаете, один из тех фантазеров, которые воображают себя гениями. У него было хорошее место в электрической компании «Эдиссон», где он получал 135 долларов в месяц. Но он забросил эту работу и с тех пор все свое время и все деньги ухлопывает на нелепую выдумку. Теперь он, кажется, окончательно спятил. Посмотрите, что он мне пишет.
Толстый мистер Андерсон протянул своему сотруднику почтовый листок со штампом «Детройтской Автомобильной Компании». В нескольких строках, написанных на машинке, м-р Форд, вежливо, но весьма лаконично извещал, что он только что закончил опыты с вновь конструированным самокатным экипажем и просил направить к нему «знающего человека», дабы познакомить публику с новым изобретением.
Червонный валет остановился посреди зала… 
Бубновый валет выпрыгнул из карты и вытянулся.
Появился бубновый король… 
С большим достоинством, словно аист выступил валет треф. 
Пиковый валет без всякого приветствия пробурчал… 
