Хрущев сделал Алексея Илларионовича фактически вторым человеком в партии. Но товарищи по партийному руководству наперебой жаловались на откровенное хамство и диктаторские замашки Кириченко.
Екатерина Фурцева говорила на президиуме:
— Получилось так, что все кадровые дела сосредоточились в руках товарища Кириченко. Хотя никто не поручал ему курировать военные кадры и кадры Комитета госбезопасности. Получилось так, что все назначения зависят от Кириченко. Скажет: «Я его не видел. Я его не знаю» — и все. Без него ничего не решишь: «Вот вернусь из отпуска, тогда решим». А у товарища Кириченко много личных недостатков — честолюбие, властолюбие.
Хрущев считал, что Кириченко не выдержал испытания властью — зазнался и пользы от него немного. Он вывел Кириченко из президиума ЦК, с большим понижением услал первым секретарем обкома в Ростов, а вскоре спровадил на пенсию.
Вслед за Кириченко покинул свой кабинет на Старой площади Николай Григорьевич Игнатов. Его приметил еще Сталин и на последнем при своей жизни съезде, в октябре 1952 года, сделал секретарем ЦК и одновременно министром заготовок. В марте 1953-го в новом руководстве для Николая Игнатова места не оказалось и ему пришлось все начинать заново.
Его послали руководить Воронежским обкомом. В этой роли Игнатова наблюдал Борис Иванович Стукалин, будущий завотделом пропаганды ЦК КПСС, а в ту пору редактор областной газеты «Молодой коммунар»:
«Это был опытный, я бы сказал, прожженный партаппаратчик, мастер интриги и социальной демагогии. Но его подлинная суть многим стала понятна позже. Тогда мы восхищались демократизмом первого секретаря, который нередко пользовался трамваем, стоял в очереди за макаронами и селедкой, мог свободно вести беседы в окружении толпы. Нас всех поражала смелость и острота суждений нового лидера. На первом же пленуме обкома Игнатов заявил:
— Это позор, когда на трудодень в колхозах выдают по триста граммов зерна! Как люди только терпят такую власть, которая не в состоянии обеспечить их самым необходимым! Мы в корне изменим такое положение…
Примерно через год, когда уже нельзя было ограничиваться критикой прежних руководителей, а самому надо отвечать за дела в области, тон выступлений первого секретаря заметно изменился. В 1954 году был собран скудный урожай. А центр жестко требовал сдачи зерна государству. Игнатов созывает пленум обкома. И что же мы услышали?
— Область обязана выполнить план хлебозаготовок любой ценой. Надо покончить с вредными разговорами о том, что триста граммов зерна на трудодень — слишком мало. Заелись! Этого вполне достаточно».
Когда Хрущева попытались свергнуть, Игнатов, вовремя сориентировавшись, бросился на его защиту. В благодарность за это в декабре 1957 года Хрущев вновь сделал его секретарем ЦК. Но быстро в нем разочаровался: амбиции не по амуниции. Груб и резок, берет горлом, интриган и демагог, но мало что умеет.
Если Фрола Козлова Хрущев перевел из правительства на Старую площадь, то Николая Игнатова, напротив, назначил заместителем председателя Совета министров. Но не первым, а одним из многих, что означало серьезное понижение.
Петр Николаевич Поспелов казался Хрущеву слишком догматичным, скучным и безынициативным. Он уже приметил других людей на идеологическом поприще. Ему нравился Леонид Федорович Ильичев, моторный, с быстрой реакцией и неплохим образованием — он окончил Институт красной профессуры. В 1958 году Хрущев уже поручил Ильичеву заведовать отделом пропаганды и агитации ЦК, вскоре сделает секретарем ЦК и председателем Идеологической комиссии.
Петру Поспелову и Аверкию Аристову Никита Сергеевич поручил «сосредоточиться на работе в Бюро ЦК по РСФСР». Но это было лишь первым шагом. Уже через полгода, 20 января 1961 года Аверкия Борисовича освободили от обязанностей члена президиума ЦК и заместителя председателя бюро ЦК по РСФСР.
Хрущев пренебрежительно заметил:
— Товарищ Аристов оказался человеком спокойным, «вольным казаком». Подъедет, скажет речь и… только. Он честный и хороший человек, но как работник очень слабый. А с большими претензиями на знание сельского хозяйства. Он же пытался теоретически обосновать свои взгляды на ведение сельского хозяйства в Сибири. А теория-то липовая, подточена, потому что кто придерживался этой теории, тот хлеба не получал.
Аверкий Борисович Аристов тоже стал секретарем ЦК в 1952 году. Причем он ведал силовыми структурами. При Хрущеве курировал партийные организации России. Пострадал Аристов за истории типа той, что произошла в Рязанской области, когда планы поставок мяса и молока выполняли путем грубых приписок и махинаций. Аристова отправили послом в Польшу. Петра Поспелова поставили заведовать Институтом марксизма-ленинизма, благо он был академиком.
Нуритдин Акрамович Мухитдинов руководил Узбекистаном. Он приглянулся Хрущеву. Никита Сергеевич забрал его в Москву, сделал секретарем ЦК КПСС и членом президиума. Хрущев считал, что в руководстве страны должен быть представитель Средней Азии, его же использовал для контактов с исламскими странами третьего мира. Когда весной 1958 года приехал руководитель Египта Гамаль Абдель Насер, то после переговоров его повезли по стране. Показали Узбекистан. Сопровождал египтянина недавний хозяин республики секретарь ЦК КПСС Мухитдинов.
На грандиозном обеде, устроенном в честь египетского гостя, вспоминал известный советский разведчик Вадим Кирпиченко, новый глава республики Шараф Рашидович Рашидов сказал просто и скромно:
— Сегодня солнце второй раз взошло над Узбекистаном — к нам приехал наш дорогой и любимый Нуритдин Акрамович Мухитдинов!
Но работником Нуритдин Акрамович оказался слабым. К тому же Хрущеву приходилось заниматься его личными проблемами. Однажды Мухитдинова отвел в сторону председатель КГБ, сказал:
— Ты ухаживаешь за хозяйкой своего особняка. Мухитдинов вспоминает, что был ошеломлен словами председателя КГБ:
— Ты откуда это взял?
— Она сама заявила.
— Врешь! Это ложь!
— Хочешь допрошу ее и запротоколирую?
— Наверняка уже сделал это, а протокол у тебя в кармане.
— Я хотел просто предостеречь тебя…
Вернувшись к себе в кабинет на Старой площади, Мухитдинов позвонил Хрущеву и попросил немедленно его принять. Никита Сергеевич спросил:
— Очень срочно? — Да.
Мухитдинов пришел к Хрущеву. Тот спросил:
— Что случилось?
Мухитдинов пересказал первому секретарю беседу с председателем КГБ. Хрущев слушал внимательно, не перебивая и, что удивило Мухитдинова, спокойно. Из этого можно было сделать вывод, что председатель КГБ его уже информировал. А может быть, и вовсе выполнял поручение Хрущева.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
