прорычал Саксон. — Я готов на плохие, плохие поступки ради еще одного твоего поцелуя, Эш. Смилуйся и проснись ради меня, пока я не поджег всю Энчантию, чтобы сложить пепел у твоих ног. Да. Мне нравится эта идея. Знай, что с каждой минутой, когда ты не просыпаешься, я все ближе к этому.
Ладно, должно быть, он привиделся мне. В реальной жизни Саксон не вел себя так, будто не может без меня жить.
— Мне нужно, чтобы ты изготовила для меня больше оружия. Мне также нужен целый доспех. Близится финал турнира. У меня должна быть защита, не так ли?
Чтобы жениться на Диор? Нет. Но я хотела, чтобы он выжил.
Отлично. Теперь оставалось только думать о том, как скоро он столкнется с последними… и самыми сильными… соперниками. Саксон мог быть жестоким военачальником, который жил и воевал раньше, но он не был непробиваемым. Ему действительно понадобится любое преимущество, которое сможет получить. А мои разработки были необычны. К тому же за подходящую цену Офелия могла сделать все, что хотел Саксон, и даже больше.
Подождите. Разве у меня не было секрета, который мне нужно ему рассказать, чтобы спасти от следующего воплощения Леоноры, если со мной что-то случится?
Что ж. Теперь я не могла оставаться в стороне. Я сделаю это. Буду сражаться, чтобы вернуться в мир живых.
Я плыла и плыла сквозь тьму, чувствуя себя так, будто прорывалась к поверхности океана, но меня встретила сокрушительная волна. Я все еще брыкалась, все еще гребла и… да. Я вдохнула, мои глаза открылись. От яркого солнечного света глаза заслезились, и я быстро моргнула.
Когда мое затуманенное зрение прояснилось, сердце грозило выскочить из груди. Саксон. Он навис надо мной, и его лицо вдруг стало всем, что я видела… всем, что хотела видеть. На нем было выражение беспокойства и надежды. Его налитые кровью глаза и рот были напряжены. Его челюсть украшала многодневная щетина.
— Ты жива, — прохрипел он, вглядываясь в мое лицо. — У тебя что-то болит?
Я пошевелила пальцами рук и ног, покачала бедрами, повела плечами.
— Нет, — удивленно вздохнула я, мой голос был хриплым. Никаких необратимых повреждений не было.
Он перекатился на спину, увлекая меня за собой. Положив одну руку мне на затылок, а другой обхватив мою попу, Саксон держал меня, разложив по своему телу.
— Как долго я спала?
— Семь дней.
«Что!»
— Магии требовалось время, чтобы подействовать.
Я осмотрелась, пытаясь понять, где нахожусь. Мы расположились в конюшне, в стойле, нет, в двух стойлах, которые соединили вместе, создавая более просторное помещение. Мы лежали на поддоне из мехов. Драконы спали у наших ног… и они действительно стали размером с лошадей. Боже милостивый.
— Но как же турнир, — сказала я.
— Финалистов объявят завтра. Затем у нас будет еще шесть дней соревнований до финальной битвы.
Семь дней потрачены впустую. Осталось семь дней. Я не… не могла… Я нахмурилась. Прохладный воздух ласкал очень интимные места, и я поняла, что на мне большая туника… и больше ничего. В животе затрепетало.
— Кто-то переодел меня, — тихо сказала я, не желая будить своих малышей.
— Твое платье… — все его тело дернулось, словно воспоминание об окровавленной одежде было слишком сильным для него. — Тебе нужна была чистая одежда, и я вызвал Эвер… вечно опаздывающую Еву. Пока она купала и переодевала тебя, я единственный, кто был здесь, и, клянусь, я отворачивался. Просто не мог тебя оставить.
Этот мужчина… о, этот мужчина. Кто бы мог подумать, что в груди военачальника бьется сердце джентльмена?
Он вздрогнул и добавил:
— Тебе нельзя умирать, Эшли.
Я надеялась, что он все время об этом думал, потому что пришло время рассказать ему о Леоноре; я не изменила своего мнения на этот счет. Этот удивительный, заботливый мужчина заслуживал услышать правду. Так что я сделаю это. Дам себе несколько часов, чтобы прийти в норму и привести мысли в порядок, а потом все расскажу. Поверит ли он мне, если я скажу, что Леонора не умрет, когда умру я? Что моя смерть — это еще не решение проблемы… верно?
— Что бы ни случилось, — сказала я, — я хочу, чтобы ты знал: я благодарна тебе и всему, что ты сделал. Спасибо.
— Ты благодаришь меня? — Саксон протер пальцами глаза и горько рассмеялся. — Ты мне ничего не должна, Эш. Это я должен тебе все. Я говорил тебе об этом, пока ты спала, но должен знать, что ты это услышала. Я сожалею о том, что моя семья сделала с тобой, и клянусь, что они больше никогда не причинят тебе вреда. Они будут наказаны. Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, что я не хотел причинять тебе вред таким образом.
Его ярость тронула меня, каким-то образом исцелив раны, до которых не смогла добраться магия фантома. Раны, которые он даже не наносил. Презрение моих собратьев из Флера… бездомное существование… годы неприятия моего отца.
— Знаю, ты не хотел, чтобы я пострадала. — я протянула руку, погладив его по груди… теплой, сильной, абсолютно голой груди. Серебро сверкнуло в соске, и… эй! Один из его браслетов обнаружился на моем запястье. Желтый.
Как мило.
— Ты подарил мне один из своих браслетов?
Он задержал дыхание.
— Да.
Желтый… что означал желтый цвет? Подождите. Желтый цвет означал брак, верно? Но это не могло быть правдой. Ведь так? Мои глаза расширились.
— Это твой способ… сделать мне предложение, Саксон?
Он почему-то покраснел.
— Да. Но не говори, согласна ты или нет. Пока не надо. Хорошо? Сначала дай мне шанс показать, как все хорошо может быть между нами. Мы можем обсудить… помолвку через семь дней, до наступления полуночи. Как в сказке. Хорошо?
Я сглотнула.
— Я… да. То есть, да, я дам тебе семь дней. Чтобы обдумать помолвку. С тобой. Саксон Скайлер. Будущий король птицоидов. Свадьба? — я ахнула. Я бы все отдала, чтобы выйти за него замуж, но только не сейчас, когда во мне находилась Леонора.
Может быть, это была бессрочная помолвка?
Он не расслаблялся.
— У меня есть для тебя подарок.
— Еще один? — удивляясь, сказала я: — Куда подевался мой ворчливый военачальник?
Он усмехнулся, и для меня этот звук был чистым наслаждением.
— С тобой ворчливый военачальник исчез навсегда.
Казалось, меня окатило теплым медом.
— О, не говори так. С ним весело играть… и побеждать.
Еще один смешок, уже хриплый и урчащий. Весь этот теплый мед стал горячим.
— Пощади его. Он не такой сильный, как ты. — Саксон легонько шлепнул меня по попе,
