— Лучше утром, — сказал я и тут же почувствовал непреодолимое желание дернуть за своим имуществом именно сейчас! Выделившийся андреналинчик переработать захотелось, что ли? — А что, давай, пока он не остыл окончательно! Ребят позову, чтобы прикрыли.
Мы пользуемся только «тепловиками», никаких ПНВ. Дорогие современные тепловизоры куда круче прибора ночного видения, ибо ловят волны длиной 8 — 14 и 3–5,5 μм, работая в областях дальнего и среднего ИК-излучения, а это в разы больше зоны охвата простого «ночника». Правда, они тяжелые и жрут много энергии, поэтому Кастет предусмотрительно запустил небольшой генератор — аккумуляторы подзарядить пора, как и в рациях, которые целый день практически не выключались. Поэтому «тепловики» в большей степени ориентированы на использование в боевой технике, чем в стрелковке. Правда, толковые «ручные» модели уже появились. У нас на вооружении — французский бинокль Sophie фирмы CSF с дальностью опознавания человека до тысячи трехсот метров. И все равно весит он два кэгэ, не расслабишься… Пашет «сонька» при любой погоде. Дым, туман, дождь стеной — не суть, прибор свое отрабатывает. Единственное — водяной пар поглощает тепловое излучение, немного смазывает температурную картинку, на которой появляются небольшие искажения, что несущественно. Есть еще тонкости. Днем землю солнце греет, а ночью поверхность остывает, — в течение суток бывают два периода так называемого термального перехода, когда наблюдаемый объект из-за равенства температур сливается с фоном. Для оператора с опытом феномен не столь проблемен, как для новичка, однако полностью нейтрализовать его проявление невозможно.
Шар еще хранит температуру, найдем быстро. Решено, идем. Трава высокая, в такой даже днем непросто найти артефакт столь малого размера и неброского цвета, да и будет ли утром время для спокойных поисков…
Щелк.
— Наблюдаем, спокойно. «Тунгус», направление помнишь?
— Примерно. Выходим.
Предательски скрипнули открывающиеся ворота. На улице гулял ветер — первый, короткий и пока слабый норд-вест очередного северного циклона. Я поднял ладонь, капнуло. Ладно, промокнуть не успеем.
Ставший родным шар-глобус нашел не Гоблин, держащий в руках «тепловик», а я, и не иначе как по наводке из космоса. Индикатор весьма необычным способом был обнаружен под неизвестным растением, похожим на папоротник, с зелеными, подвяленными на солнце кончиками длинных листьев. Не заметив под ногами торчащего корня, я зацепился и полетел на мягкую землю. Кряхтя в темноте от боли, сдобренной легким матом, я помассировал ушибленное колено и осторожно встал. Присел, проверяя работу сустава, а заодно потрогал рукой коварное препятствие. Арматура! Сучья бета-версия! Наклонился ниже, чтобы разглядеть этот кусок железа, и тут же увидел свой шар. Иди ко мне, родненький! Истосковался тут, поди.
Щелк.
— Нашел, возвращаемся.
— Чисто в секторе.
Но это было не совсем так.
Гоблин на мой зов не откликнулся, продолжая глядеть куда-то в сторону. Я начал вставать, когда он тихо молвил:
— Федя, дичь.
Да… Концепцию собственной безопасности нужно срочно пересматривать.
Косматое чудище сидело под звездами, припав к земле: видно, что оно готовится к прыжку, но отчего-то медлит, не нравится ему общая обстановка. Думает. Может, признал в нас записных охотников на его собратьев? Удивляется — откуда мы на этом материке взялись?
— Мля, пещерник…
Старый знакомый умело прятался за чертовой пирамидой, выжидая, когда представится случай напасть на ничего не подозревающую жертву.
И тут мы, такие смелые.
Супергризли-убийца сейчас был похож на кучу земли. Шерсть у него с коричневым отливом, хорошо помню, но в темноте этот морфированный медведь казался просто черным. И как в прошлый раз, на меня повеяло чем-то древним и страшным. Силуэт пещерника был словно наспех вылеплен из чернозема, даже не вылеплен, а накидан лопатой. В эти долгие секунды, разглядывая фигуру гиеноподобного кошко-мишки, я изумлялся все больше и больше: земляных дел скульптор был явно пьян. Пасть пещерника была слегка приоткрыта, мне хорошо были видны мощные острые клыки. Сейчас он бросится… От одной только мысли об этом по спине пошли крупные мурашки — как мне показалось, приподнимая силой страха бронежилет.
— А-атас!!! — заревел Гоб, и мы, даже не подумав вскинуть бесполезные сейчас стволы, синхронно пошли на спурт, набирая стоху за секунды.
И никаких проблем с коленкой! Влетая во двор, я машинально отметил, что ворота закрывать смысла нет: разве они Зверя удержат! Конечно же мы не оглядывались, а все произошедшее накладывали на личные впечатления позже, из красочных описаний Кастета.
Вот кто «универсалку» караулил!
Нас опять спасла сила «Удара».
Бум! — рявкнул на втором этаже ствол главного калибра. И тут же Zicke начала всаживать в тушу длинные, патронов на десять каждая, очереди из ПКМ.
Бум! — раздался второй выстрел, Лунев работал быстро.
— В дверях стоп, не пройдет! Тут запинаем! — бодро крикнул резко осмелевший Сомов, ловко разворачиваясь с «шайтан-помпой» в руках.
Но стрелять нам не пришлось: группа огневой поддержки уже добивала тварь.
Как рассказали ребята, пещерник уже после первого попадания из «Удара» остановился и затряс башкой в поисках того паровоза, который только что в него врезался. Что и дало возможность поисковой группе скрыться в здании.
Непросто тут разведкой заниматься.
А если бы он во двор ворвался! Что стало бы с нашей техникой…
В эту ночь, которую смело можно было бы назвать «Ночь после трудного дня», нормально, глубоко, то есть продуктивно и качественно, спал один лишь Гоблин. Усталость у него накопилась такая, что ни наши разговоры, ни шастанья по углам и запах кофе не могли ему помешать. У Мишки разболелась рука, Ленни дала ему обезболивающее, и сталкер уснул первым. Все устали. Долгие сборы и комплектация снаряжения, бессонные новогодние посиделки, путь-дорога со многими новыми впечатлениями, постоянная настороженность и готовность к засаде… И сам Город — тот еще успокоитель нервов. Но Сомова я решил пока не будить: пусть мужик наберется сил — как известно, сон лечит. Меня колено не беспокоило: повезло, что там была земля, а не камни. Я, в отличие от сталкеров, не пользуюсь наколенниками — неудобно в них, мешают. Самое время пересматривать привычки.
Кастет связался с фортом, доложил обстановку, после чего мы вдвоем начали пресекать попытки Вотякова экстренно собрать группу спасателей с Катрин на белом коне. Какие спасатели, ночь-полночь во дворе! Да и обвыклись мы тут, прижились.
Дежурили по очереди. Сомов спал, лежа на пленке в углу, Ленни молча дремала, уткнувшись в угол. Я никак не мог отрубиться. Узкий серп луны на миг показался из-за туч, но тут же вновь спрятался. Нет, не смогу. Пойду-ка составлю компанию Луневу. Взяв термос с кофе, я вышел к посту номер один, огневой точке второго этажа над лестницей.
— Никак не свалишься?
— До сих пор колотит, — признался я.
— Заколотит, — понимающе кивнул Кастет, обрадовавшийся возможности поговорить, но при этом исправно осматривающий местность в «соньку». — Народец-то в городе бывал. Я вообще сомневаюсь, что в периметре есть хоть одна целая локалка, — кто ж про них на Платформе не знает. И находить их просто. Пещерный Джо сколько в горах живет, а? Во… Наверняка и раньше сюда наведывались, кто пошустрей, откуда ему знать, кто раньше по Хребтовой катался. Герильяс могли, полканы из западного анклава. Даже пятнашки! Кому-то везло, чаще нет. Это мы такие упертые и въедливые, а для остальных набеговая тактика — самое то.
— Ага, судя по черепам и обломкам мотоциклов, набегальцы огребали по полной.
— Не без этого. Но локалка напротив подметена чисто, а там было, это факт.
Мы поговорили еще немного, и я почувствовал, что клонит в сон. Все выяснения и выводы буду делать потом — дома, в форте, в безопасности, в привычно спокойной обстановке. Пока же… Минут сорок до заступления на пост оставалось, и я, вернувшись в комнату и положив голову на ноги подруги, быстро ушел в перезагрузку. Потом проснулся Гоблин — и теперь решили не будить меня. Утром ребята говорили, что ночью выли собаки, кто-то опять орал, и, как показалось Ленни, вдали раздался одинокий глухой выстрел.
