во все стороны, однако махина лишь недовольно заскрежетала.
Стальной монстр начал медленно разворачиваться. Из пушки на его левой нижней конечности вдруг вырвалась струя пламени, которой он принялся методично поливать землю вокруг себя. Но агонист уже растворился во мраке, словно его и не было.
В свете разгоревшегося пожара я внимательно изучал мехатрона, пытаясь найти его слабое место. В Петербурге мне удалось уничтожить подобный аппарат, подорвав его пушку с молниями внутри. Но этот монстр оказался вооружён совершенно иначе. Из одного орудия вырывался огненный поток, а вторая напоминала пулемёты, что я видел под крыльями «Феникса».
Словно в подтверждение моих мыслей, мехатрон начал наугад обстреливать местность по флангам и впереди себя. Застрекотала смертоносная очередь — град пуль пронёсся прямо надо мной, сбивая ветки с листвой. Я прижался к земле.
Когда пулемётная трель стихла, я осмелился поднять голову и увидел, как Эквион вновь атаковал мехатрона. Агонист отважно взлетел на его спину и начал яростно рубить стальной корпус. В свете колеблющегося пламени я разглядел, что на блестящем металле оставались зазубрины и вмятины, но серьёзных повреждений не наблюдалось.
Мехатрон взмахнул клешнёй над собой, пытаясь сбросить назойливого противника. В это время британские солдаты открыли огонь по агонисту с земли, превращая ночь в хаос из огня, залпов и криков.
Эквиону пришлось вновь отступать. Он отчаянно пытался отыскать слабое место мехатрона, атакуя то снизу, то сверху. Однако броня стального монстра оказалась слишком прочной для легендарных клинков из чёрного металла, способных прорубить даже толстые доспехи катафрактов.
Я пытался сообразить, как помочь старому другу, при этом по возможности не выдав своё укрытие. И тут в моей памяти всплыли слова Кайры: в тесной и душной кабине мехатрона находился пилот — человек, управляющий этим жутким механизмом. Но как он мог дышать и видеть что-либо изнутри? Я стал внимательнее изучать округлый корпус и только теперь заметил ряды узких горизонтальных прорезей, тянущиеся сверху вниз по центру и бокам.
Прорези были настолько тонкими, что едва угадывались в полумраке. Однако я не сомневался в их предназначении. Прицелившись, изо всех сил стараясь держать винтовку неподвижно, я дождался, пока корпус мехатрона замрёт, и нажал на спусковой крючок.
Прозвучал выстрел — пуля звякнула о стальной корпус, высекла искры и ушла в сторону. К счастью, в этот момент Эквион вновь атаковал стальное чудовище, пытаясь на ходу отсечь одну из его конечностей, и пилот, похоже, не заметил моего промаха. Я торопливо открыл затвор, вытряхнул пустую гильзу и полез в подсумок за новым патроном — перезарядка занимала слишком много времени.
Новый выстрел, и вновь неудача. Цель оказалась чересчур мелкой, но я не собирался сдаваться. Тем временем Эквиону каким-то чудом удалось отсечь мехатрону пулемёт. В ответ тот вновь начал поливать округу огненной струёй, вынуждая агониста отступить. Третий выстрел — снова промах.
И тут меня самого едва не подстрелили. Пуля вонзилась в ствол дуба, за которым я прятался, — меня всё-таки заметили. Мехатрон был слишком занят отражением атак Эквиона, но британские солдаты, сопровождавшие машину, меня обнаружили. Среди зарослей мелькнули короткие вспышки — пули просвистели над головой, срывая с ветвей листья и высекая щепки из коры старого дерева.
Я начал отползать назад, меняя укрытие и на ходу перезаряжая винтовку. Проклятая гильза застряла в затворе и никак не желала его покидать. Перевернувшись на спину, я потянулся за кинжалом, чтобы попытаться выковырять гильзу. Но едва рука легла на холодную рукоять, как краем глаза я заметил движение слева.
Не раздумывая, я выхватил вместо кинжала револьвер и выстрелил три раза подряд. И на сей раз не промазал — британский солдат вздрогнул, выпустил винтовку из рук и молча повалился набок.
Однако следом за ним из зарослей показались ещё трое противников. Я продолжил стрелять, пока патроны не иссякли. Британцы пригнулись, стараясь укрыться от моих выстрелов, но стоило им услышать щелчки разрядившегося барабана, как они начали продвигаться вперёд. Мне оставалось только ретироваться, хотя с моим грузным телом лихо маневрировать, как Эквион, было решительно невозможно.
Британцы уже вскинули винтовки, готовые разрядить их в мою сторону… Но сделать этого не успели. Позади них прогремели выстрелы — двое солдат безвольно осели на землю. А в третьего полетел кинжал, вонзившись точно в затылок. Из темноты выступила фигура в плаще, плотно закутанная, но прекрасно мне знакомая. Из-под капюшона выбивались рыжие кудрявые локоны, которые даже в этом хаосе выглядели почти игриво. Кайра Веспера на бегу выдернула кинжал из головы убитого солдата, одним движением смахнула с лезвия кровь и бросилась ко мне.
— Милая сударыня, вы всё-таки вернулись, — я не смог сдержать лёгкой улыбки, лихорадочно перезаряжая револьвер. — Мне это невероятно льстит.
— Не обольщайтесь, Степан Игнатьевич, — усмехнулась Кайра, присаживаясь рядом со мной на корточки. Её плащ шелестел в такт ночному ветру. — Я радею лишь о нашей миссии. Вы ещё можете оказаться полезным, как и лорд Эквион.
— Не сомневаюсь, — кивнул я, силясь подняться на ноги. Ранение пронзило бедро острой вспышкой боли, заставив меня застонать и едва не рухнуть обратно в листву.
— Вы в порядке? — спросила Кайра, крепко удерживая меня за локоть. В её голосе прорезалось неподдельное беспокойство.
— Всё просто прекрасно, — проскрежетал я, стиснув зубы. — Как Аурелия?
— Она укрылась неподалёку и ждёт нас, — ответила демоница, нервно озираясь по сторонам. — Ваша наречённая тоже в порядке, если вас это интересует.
— Разумеется, благодарю вас, — слегка смутившись, сказал я. — Они не ранены?
— Нет, — Кайра нахмурилась, наблюдая за отчаянными попытками Эквиона сломить оборону стального монстра и при этом не угодить под пули солдат. — Я же предупреждала, этого мехатрона вам не одолеть. Нужно уходить!
— У него есть смотровые щели в корпусе, — произнёс я, осторожно выглядывая из-за ствола дуба. — Думаю, через них пилот наблюдает за местностью. Но у меня не выходит попасть в нужную точку.
Эквион, вынужденный держаться подальше от всепожирающего пламени, отчаянно отбивался от наседавших британцев. Положение агониста казалось безвыходным — его со всех сторон окружали не менее двадцати солдат, а он уже потерял слишком много сил в этой неравной схватке. Ещё совсем недавно стремительные и точные движения стали куда более медленными и предсказуемыми. Клинки, что рассекали воздух незаметно глазу, теперь лишь с трудом отбивали удар за ударом. Британцы, нацелив штыки, бросались в ближний бой, не давая ему ни мига передышки. Отсветы пожара вырывали его из
