заволоклись слезой от избытка эмоций. — Чего еще мы не знаем про это необычайнейшее творение Вирида?
— В тебе говорит призвание истинного исследователя! — засмеялся Марий, по-отечески положив ладонь приору на плечо. — Возможно, когда все это закончится, мы сможем вместе продолжить научные изыскания.
— Это будет того стоить. — улыбнулся одной только мысли о всеобщем мире Артемир.
— Что у вас тут происходит? — со стороны забора донесся недовольный голос Датокила. — Уже по всему лагерю разлетелась, словно срамная болезнь, молва о чудесах, что творятся на полигоне.
— Наш чудотворец Марий вновь приоткрыл завесу тайн нашего мира. — Артемир покинул полигон, вернув себе свой ремень и напоследок попросив Мария отлить как можно больше подобных ядер из тех запасов алого камня, что остались нетронутыми на складах Храма.
— Что ж, пока это касается лишь одного аспекта — оружейного ремесла, что этот мир разрушает, а людей разрывает на части. — иронично скривился Датокил, ожидавший приора на выходе из плавильного корпуса.
— Что ж, я думаю, нужно пригласить к смотру и наших союзников: Олиправда и Альвидеса? — резко сменил тему разговора Артемир, недовольный тем, что Датокил опустил его возвышенные настроения до уровня пошлой действительности.
— Пожалуй, стоило бы. — задумался Датокил. — Я лично сообщу им.
— Не забудь сказать, чтобы все железо оставили в своих шатрах! — строго указал Артемир, для убедительности выставив указательный палец чуть ли не перед лицом Датокила.
— Разумеется, разумеется. — беспрекословно согласился Хитрейший.
* * *
Расставшись с Датокилом, Артемир направился сразу к капитану, который вернулся с докладом от конных разведчиков лишь под рассветную зарю. Как оказалось, Альзорий значительно ускорил передвижение своих легионов, причем сменил направление отступления, взяв значительно восточнее, почти прижавшись к берегу, собирая с крепостей Нордиктовской Десны все гарнизоны и оружие, что можно снять без промедления.
— Что бы могло это означать?.. — вслух задумался, восседая на мехах в своей бесхитростной палатке, Артемир, только что отпустив на отдых утомившегося офицера. — Он хочет оторваться от нас для чего? Чтобы подготовиться к решающему бою? Но зачем тогда смещаться на восток?..
— А-А-А!
Похолодев от ужасного вопля, настигнувшего его уши смертоносным броском хищника, Артемир на ватных ногах выскочил из палатки, пытаясь определить источник такого громкого террора.
К полигону спешным ходом стекались все свободные бойцы его гвардии и стрелков, и Артемир с щемящим сердцем успел разразиться парой зловещих догадок.
К сожалению, или к счастью, лишь одна из догадок оказалось верной, но из ряда самых тревожных… Добежав до забора, Артемир открыл для себя страшную картину: царь Олиправд, рыча, как раненый тигр, корчась и сгибая-разгибая ноги в нестерпимых муках, лежал рядом с медной пушкой. Над ним склонились растерявшийся Марий и нахмуренный Альвидес. Чуть подле стоял Датокил, широко раскинувший руки и громогласно призывающий воинов оставаться за пределами полигона во избежание подобной участи. А участь была далеко не завидной: золотистая мантия Олиправда, запачканная кровью, раскинулась по пыли, открывая жуткую рану астийского правителя. Как Артемир сразу догадался, виновницей инцидента стала крупная бляха ремня Олиправда, исчезнувшая бесследно под испепеляющим импульсом разорвавшегося железного ядра с альцом. Разряд был настолько сильным, что кожа голого живота под взорвавшейся бляхой лопнула, а внутренности искромсало осколками. Пытаясь сдержать содержимое живота своего, Олиправд в полубессознательном состоянии стискивал разрыв склизкими от крови пальцами, через хватку которых продолжала изливаться ручьями алая человеческая живица.
— Марий, Альвидес, перевяжите рану! Он истекает кровью! — завопил Артемир, махая руками в исступлении.
Бедный Октавиус Марий, уже во второй раз потрясенный подобной картиной, схватился дрожащими руками за полы своей стеганки, безуспешно пытаясь оторвать кусок плотной ткани ослабевшими членами.
Увидев попытки Мария, Альвидес встал в полный рост, откинул свой богатый зеленоватый плащ и схватил сарга за руку, медленно покачав головой. Повернувшись к Артемиру, герцог неспешно провозгласил приговор еще живому царю:
— Уже поздно, он неотвратимо умрет от потери крови.
Артемир промолчал, ибо истина в словах Альвидеса была очевидна и неопровержима: огромная кровавая лужа росла под спиной Олиправда, собирая на себе крупную пыль и ссохшиеся травинки. Хватка царя за жизнь ослабевала с каждой секундой, пока агония наконец не смилостивилась над затихшим Олиправдом, отпустив его туда, где не побывать ни единой живой душе…
Артемир опустил голову к скрещенным на заборе рукам. Все было кончено, астийский царь умер.
Глава XXXIV
Увидев опущенными глазами надвинувшуюся на его ноги в сапогах тень, Артемир услышал на удивление спокойный голос Датокила:
— Я приму меры, дабы успокоить астийские войска.
Артемир поднял голову, подозрительно сощурившись:
— Как это вышло? Ты запамятовал сказать Олиправду про железо, или же он пренебрег твоими предостережениями?
Датокил промолчал. Слов и не нужно было. Датокил, хоть и опосредованно, но убил Олиправда. И то, что он провернул этот маневр в обход Артемира, последнего сильно разозлило.
— Почему ты не обсудил такой серьезный шаг со мной?! — прошипел Артемир, оглянувшись по сторонам в поиске ненужных ушей. — И еще втянул в это Альвидеса, как я посмотрю.
Действительно, герцог Серпии под своим плащом скрывал не латный доспех с кольчугой, как обычно, а мятый, бурый поддоспешник на шнуровой перевязи, да штаны, подпоясанные наспех найденным ремнем — обычной веревкой. Очевидно, Датокил сговорился с ним против Олиправда.
— Я думал, что ты безоговорочно поддержишь эту идею, учитывая твою прежнюю ненависть к Олиправду. — нахмурился Датокил. — Наиболее удобного случая для того, чтобы избавиться от коварного, бескомпромиссного противника просто невозможно и представить.
— Удобного?! — тихонечко взорвался Артемир, обхватив руками деревяшку забора. — Он возглавлял самую крупную часть наших общих войск! И что теперь с ними будет?! А если они теперь уйдут?!
— Вспомни про свою драгоценную Монну! — осторожно обернулся на Альвидеса рассердившийся Датокил, зайдя к Артемиру с другой стороны. — Это его нелепыми усилиями погибли все заложники и бежал Альзорий! Когда я открыл тебе эту страшную правду, ты был солидарен со мной!
Этот довод дал желанный Датокилу результат: Артемир успокоился, как только перед его глазами проплыло смеющееся лицо Монны, их долгие беседы, сладостная нежность, разделенная ими на общем ложе… А потом бледное, мертвое лицо с застывшим на нем предсмертным ужасом… А еще зачем-то приор вспомнил мученически убиенную Алилу, хотя тут Олиправд был совершенно не при чем…
— Ладно… — выдохнул Артемир, справившись с обидой на Датокила. — Ты прав, Олиправд должен был умереть за то, что он наделал. Просто я думал, что это станет плодом нашего общего плана…
Довольно осклабившись легкой сговорчивости приора, Датокил заговорщически прошептал:
— Как я сказал, я сделаю все, чтобы астийцы непоколебимо следовали в нашем общем строю.
— Что ж, приступай. — отрезал Артемир, повернувшись
