Не таков ли и нынешний вызов новой эпохи, требующей «открыть дороги» для свободного движения информации и знаний, отказавшись от устаревших перегородок частной интеллектуальной собственности? [56]
Разовьем это сравнение (оно, конечно же, не есть доказательство, но как иллюстрация весьма полезно). В самом деле, возникшие в результате распада аристократических королевств небольшие буржуазные республики (например, Нидерланды) по феодальным критериям были регрессом: ни для короля и его наместников, ни для аристократии процесс их образования не был выгоден. Более того, сильным – по феодально-имперским меркам – государством Нидерланды первоначально (в «краткосрочном периоде», сразу, непосредственно) не стали. Но распад Испанской империи и крах блестящего феодального двора были прогрессом для «третьего сословия», для торговли и промышленности (критерии второстепенные с точки зрения аристократии).
Подобно этому переход к общедоступным сетям знаний и других культурных благ в «краткосрочном периоде», сразу и непосредственно не даст государствам или ассоциациям, их внедряющим, коммерческих, геоэкономических или геополитических выгод. Он даст «всего лишь» большие возможности для сотворчества всем потенциальным и актуальным пользователям этих сетей, а их создателям принесет первоначально лишь издержки и «головную боль», связанные с созданием и обеспечением функционирования этих новых механизмов.
Тогда в чем же может состоять заинтересованность тех или иных институтов (и каких именно?) в создании таких сетей?
Исходя из сказанного выше (в том числе – о новых системах ценностей и критериев прогресса), на создание общедоступных сетей знаний могут пойти те ассоциации, для которых наиболее значимыми (сопоставимы с издержками, которые им предстоит нести) станут качественно новые результаты. Какие конкретно структуры могут пойти по этому пути? Возможно – государства, возможно – неправительственные международные организации и новые социальные движения, возможно – интернациональные движения или даже сети, например, «альтерглобалисты». В идеале могла бы сложиться некоторая конфигурация всех этих агентов, которую мы и назвали Новой Касталией.
А теперь попробуем систематизировать те результаты, которых может достигнуть наша гипотетическая Новая Касталия.
Во-первых, к числу ожидаемых результатов развития таких сетей относится рост престижа и приоритета данной ассоциации ( в том числе государства-прогрессора ) в среде новаторов (мирового научного, конструкторского, воспитательного, образовательного, художественного, экологического сообществ, различного рода неправительственных организаций, занятых социальным творчеством, и т. п.). Последнее может стать основой культурно-творческой эмансипации, превращающей Новую Касталию ( и институты, ее поддерживающие, в идеале для нас – российское государство ) в « Землю обетованную » культурных и социальных прогрессоров всего мира. Оборотной стороной такой эмансипации стала бы мирная и, более того, приветствуемая широкой общественностью « креатосферная экспансия » данного сообщества (страны, ассоциации). Замечу, что для выбравшей эту стратегию страны эта стратегия может принести уже вполне осязаемые геополитические и иные выгоды. Если такую эмансипацию инициирует некоторое государство, то оно (даже если на время забыть о высоких креатосферных ценностях) в «прагматическом» отношении могло бы получить:
– рост своего престижа и распространение своего культурного, образовательного, идейного и т. п. влияния (например, бесплатное образование и распространение know how преимущественно на русском языке вызовет мощную волну интереса к нашему языку и культуре, что будет немало способствовать культурно-творческому престижу нашей Родины) в среде новаторов и профессионалов, которой в «обществе знаний» принадлежит все более значимая, а в перспективе – определяющая – роль; напомним, что престиж и «сфера влияния» в современном мире – это еще и постматериальные ценности, «производством» которых занимается целая отрасль;
– подавление (опять же таки исключительно мирными и неконкурентными, нерыночными методами) деятельности коммерческих сетей и производителей знаний на платной основе, т. е. «конкурентов» общедоступной сети по борьбе: нет, не за деньги и доход, а за влияние на новаторов, профессионалов, ищущих возможностей обучения молодых людей, и т. п. (а это одновременно будет и средством «выдавливания» коммерческих и распространения ценностей, что для свободных ассоциаций и есть один из результатов);
– превращение данного социума в центр развертывания подлинной культуры как альтернативы масскультуре и критической системы новостной информации, альтернативной нынешнему массмедийному пространству ;
– распространение – особенно среди творческой, ищущей части общества, молодежи – новых, нерыночных альтернативных ценностей, целей и мотивов, т. е. в конечном итоге все то же выдавливание своих соперников (по борьбе за Человека и граждан, за Природу и Культуру), как носителей менее доступных (платных) и пользующихся все меньшей притягательностью благ.
Во-вторых, одним из наиболее значимых достижений общедоступных сетей знаний (культурных благ, включая know how, новые технологии, образовательные услуги, произведения искусства, новые социальные технологии и формы организации общественной жизни, в частности, управления, новые способы решения экологических проблем и т. п.) является их способность к акселерации научно-технического и социокультурного прогресса.
Прежде чем прокомментировать этот пункт, заметим, что этот прогресс будет распространяться на всех и доставаться всем, причем бесплатно (как тут не вспомнить знаменитый «Пикник на обочине» братьев Стругацких с финальным пожеланием главного героя, прошедшего через все муки ада: «Счастье всем и задаром»; конечно, прогресс – это еще не счастье, но, по меньшей мере, – одна из его важнейших предпосылок). Выгода же создателей и «хранителей» сети будет лишь косвенной: им тоже будет доставаться все, что получают и другие, но не более того. И все же выгоды от создания и поддержания сети получаются немалые:
– научно-технический прогресс при прочих равных условиях (о его издержках и социальной форме пока «забудем») повышает производительность труда и уровень благосостояния, плюс (и это для нас особенно важно) объем рационально используемого свободного времени. То, что авторы новшеств не получают ренты от эксклюзивного использования новшества, не отменяет того, что они получают выгоду от роста вызываемого его внедрением производительности труда. При этом денежный доход может не увеличиваться или даже – вследствие снижения цен – сокращаться, но свободное время будет расти, содержание труда обогащаться (иной тип прогресса участниками общедоступной сети будет, скорее всего, просто отвергаться), уровень культуры граждан – повышаться, т. е. будут достигаться именно те цели, ради которых создается сеть. С прагматической точки зрения существенно, что ассоциация ( государство ) , инициирующая такой тип развития, будет ( и это достаточно очевидно ) постоянно упрочивать свой престиж как лидер мирового научно-технического, культурного, образовательного и т. п. прогресса’,
