Проникаясь церковным духом владыки Никанора, мы начинаем воспринимать творчество Пушкина как его исповедь в слух всего света с обнажением не только светлых озарений, но и самых темных грехопадений его души.
Оставим пока в стороне вопрос о том, хорошо ли поступал поэт, когда правдиво и искренне выражал в слух всего света свои, подчас соблазнительные, мысли и переживания. Конечно, ему следовало питать свою поэзию только возвышающими душу мотивами. Но примем факт, как он есть: Пушкин, побуждаемый отчасти тщеславием, отчасти безотчетным желанием освободиться от переполнявших его состояний, высказал в прекрасной и привлекательной форме как светлые, так и темные движения своей души. В результате получилась история его внутреннего становления, история его души, бессмертная по гениальному выражению и предносящаяся нашему вниманию на всех путях нашего культурно-исторического развития: в школе, в литературе, в музыке, в театре, в истории русского общественного сознания.
Воспринимая поэзию Пушкина на всех этих путях, мы не можем не прийти к заключению, что для нашего образованного общества жизнь и творчество великого поэта действительно полны тайны, о которой еще Достоевский на открытии памятника Пушкину сказал: «Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унес с собой в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем». Сам же Достоевский своим творчеством и раскрыл нам эту тайну, которая для имеющих духовное зрение и слух заключается не в чем ином, как в осознании русским образованным обществом глубочайшего смысла евангельской притчи о блудном сыне в применении к своей истории.
Итак, в религиозной оценке архиепископа Херсонского Никанора Пушкин в жизни и творчестве раскрывается как предостерегающий образ последующих заблуждений русского общества, ставшего на путь забвения православно-христианских устоев личной и общественной жизни и не внявшего бедственному опыту заблуждений нашего великого поэта, дарование которого было предназначено не для служения страстям, а для чистой добродетели.
Мистицизм александровской эпохи
Религиозно-философская познавательная деятельность, сущность которой состоит в стремлении достигнуть абсолютной истины путем непосредственного созерцания этой истины, помимо внешних способов чувственного опыта, наблюдения и научного исследования, называется мистицизмом в широком смысле слова. Есть обычные способы познания истины: опыт, наблюдение, научное обобщение, чистое мышление по законам логики, следование преданию или же авторитету. Но опора на предание или на авторитет не удовлетворяет пытливости разу ма, а научное исследование дает истину неполную, отрывочную, рассудочную. Поэтому возникает стремление найти к истине более короткий путь, который и представляется в возможности непосредственного общения между познающим субъектом и абсолютным предметом познания или абсолютной истиной. «Если такое общение признается единственным или по крайней мере самым верным и достойным способом познания и осуществления истины, а все другие способы более или менее пренебрегаются, как низшие и неудовлетворительные, то возникает известное исключительное направление мысли, называемое мистицизмом» (Энциклопедический словарь. Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А.).
Мистицизм религиозный, который будет предметом нашего внимания и изучения, состоит в чувстве постоянного живого духовного общения с Божеством и стремлении к духовному возрождению, но при этом в сфере религии совершенно отрицается как значение разума, так и внешний церковный авторитет и внешняя обрядность. Именно этот род мистицизма имеется в виду, когда речь идет о мистических течениях александровской эпохи.
Увлечение русского общества мистицизмом в эту пору было тесно связано с масонством екатерининского времени. Масонство – широкое религиозно-общественное движение, возникшее с начала XVIII века в Англии, распространившееся на континенте и уже с 30-х годов этого столетия появившееся в России, представляет собою разновидность мистицизма, понимаемого в широком смысле этого слова. Религиозный же мистицизм в различной степени и окраске входил в него как составной элемент.
Наши масоны своим учением, своими теософскими мечтаниями и своей литературной деятельностью подготовили путь к развитию религиозного мистицизма. Из среды масонов вышли или имели к ним то или иное отношение все видные деятели мистического движения. Из XVIII века, в особенности из преданий Новиковского кружка, проникает далеко в XIX век и старый масонский мистицизм, конечно, видоизменяясь и варьируясь в своем содержании.
Во внутренней истории нашего масонства XVIII века можно различить три периода. Первый – влияние первоначального английского масонства характеризуется немногосложностью своего содержания, именно мы видим в нем христианство в деистической окраске, крайний религиозный космополитизм, то есть граничащее с индифферентизмом признание совершенной вероисповедной свободы, и филантропию, взаимную помощь и дружеское общение. Скоро сюда уже прибавляется, кроме сложной внешней организации, соединенной с ложной обрядностью и основанной на чиноначалии и строгой дисциплине, – теоретический элемент, – однако в сильной мистической, лучше оккультической, окраске: интерес к таинственному высшему знанию; откуда – занятия теософией, алхимией, магией и пр. – это второй период. И, наконец, третий: под влиянием Французской революции в масонстве начинают сильнее пробиваться общественно-политические течения, тоже определенной, либерально-космополитической, окраски.
Что касается внешней истории нашего масонства XVIII века, то может быть намечена такая ее схема: правительство обратило серьезное внимание на масонство как на общественную силу вследствие деятельности Новиковского кружка. Екатерина II не сочувствовала масонам не только потому, что сама была чужда всякому мистицизму, но и по тенденциям просвещенного абсолютизма: ей не нравилось притязание масонства на независимость и тайну. В своих сочинениях она осмеивала масонов; вольтерьянцы в этом следовали за императрицей.
С 1785 года против масонов правительство уже предпринимает репрессивные меры, и ход развития масонства задерживается.
Но вот вступил на престол император Александр I – в русской государственной политике началось прогрессивно-либеральное направление, и масонство опять возрождается, а с ним религиозный мистицизм, дотоле скрытно живший в масонских кружках.
До 1812 года правительство относилось к мистицизму с некоторым подозрением и даже препятствовало его широкому распространению. Это было главным образом потому, что в то время не определились еще религиозные симпатии императора Александра. Оказавший на Россию и всех русских потрясающее впечатление 1812 год не без основания считают «воротами, через которые вошло в Россию господство мистицизма» (С. Г. Рункевич). Итак, религиозный мистицизм в качестве составного элемента масонской доктрины из XVIII века перешел в XIX и скоро занял здесь доминирующее положение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
