насекомого, а не моя личная выдумка.
— Не думал, что такие существуют, — удивился муж.
— Существуют, — уверила я. — В род Лампроптер входит два вида бабочек: Белый хвост дракона (Lamproptera curius) и Зеленый хвост дракона (Lamproptera meges). Представители каждого из них широко распространены в странах Юго-Восточной Азии.
— То есть еще и местная фигня. Тем более, прикол. Что ж, решено. Наш Юйлун дома будет Бабочкой-драконом. Зеленым хвостиком, хах…
Хэй нежно погладил меня по голове и заключил:
— Ты у меня умница, невероятная умница, это верно. Но в одном предположении, дорогая, ты оказалась всё же не права.
— В чем именно? — зевнула я.
— Я не из банды Четырех морей.
— Все-таки Бамбуковый союз?
— Бери выше.
— 14К?
— Не настолько я крут, — чмокнул меня в плечо муж.
— Саньион?
— Хотелось бы, но нет. Новая праведность и мир — звучит красиво. Женушка, ты меня пугаешь своими познаниями в клановых нюансах, если честно. Ты вообще точно журналистом в сфере шоу-бизнеса работала?
— Блин, ну подскажи название клана, — заинтересовалась я. — Я из-за тебя теперь спать не смогу.
— Во как. Ножа-бабочку вообще не испугалась, а из-за неопределенности именования одной из Триад спать не можешь. Ты ужасно странная, Баттерфляй, вот правда. Дацюань. Я думал, ты поймешь мой намек. Я же подарил тебе колечко. Особое колечко.
— А, братство большого кольца? Да, не поняла. Ах ты ж засранец! — принялась лупить мужа я и заверещала. — Ты еще в Москве мне… Это не кольцо из жвачки, да? И я поняла, наконец, твои приколы про кантонскую кухню!
— Ага, — довольно хохотнул Хэй, уворачиваясь от моих ударов. — Не догадалась, не догадалась… Но всё же приняла и даже не выбросила до сих пор. Говорю же: судьба. Тебя ведет слепая судьба прямиком через горящий лес.
— Я думала, Дацюань базируется в Макао или Гонконге, — продолжала лупасить Хэя я.
— Было дело, — недовольно скривился муж. — В Гонконге… ай! Не хочу там. На родине хочу. Айщ… Хватит меня бить, я же не могу теперь тебе достойно ответить… Вот же блин… блин блинский… о-о-о-о… До меня «дошло». Мы ж теперь оба ванильные ванильки надолго, да?
— Да.
— Пу-пу-пу… об этом я не задумывался, если честно, — сокрушенно цокнул Хэй. — Но… знаешь, что? Если честно, я скучал по временам, когда Ян был совсем маленьким. И я совсем не прочь еще и еще это повторить.
— То есть хочешь еще и третьего малыша?
— Угу. Но больше, пожалуй, не надо. Тройка в самый раз.
— Женщинам «сорок плюс» рожать как-то страшновато. Я и на этого-то ребенка еле решилась, — возразила я.
— У нас отличная медицина. Нормально всё будет. Убежден. Но вообще давай для начала посмотрим, как там с Юйлуном дело пойдет. Пусть врач решает, а не я. Ребенок — это здорово, безусловно, но я люблю тебя как свою неотъемлемую половину. И именно ты мой приоритет, а не возможный наследник.
* * * * *
И всё же мне долго не спалось. Непростой разговор выбил из колеи.
— Спи давай, — проворчал Хэй. — Хватит ворочаться.
— Не могу, — призналась я. — Душно. Мысли разные лезут. Я вспомнила то, что уже почти забыла. Что отчаянно хотела забыть и никогда не вспоминать.
Муж посопел, а потом неожиданно предложил:
— Пойдём на море.
— Что? Ночью? — удивилась я. — Прямо сейчас?
— Ага. Прямо сейчас. Поплаваем, расслабимся. Я ж тебя как облупленную знаю: ты наплещешься в водичке и вырубишься, как мёртвая. Да и вообще твоя нездоровая тяга к морю немного пугает.
— Ты же сам меня уверял, что по ночам плавать в местных водах опасно, — ехидно заулыбалась я.
— Так то одной. Я же буду с тобой, — возразил Хэй.
— Пойду на море под руку с морем, — мурлыкнула я. — Я морем укрыта со всех сторон.
— Я знал, что ты оценишь по достоинству мое настоящее имя, — игриво ущипнул мой бок Хэй. — И да, я люблю, когда ты укрыта мной.
— А я думала, мы и впрямь пойдём на море, — понимающе произнесла я. — Но ты как обычно. Сплошная ложь и обман. Пранкер ты, в общем. Поманить и не дать.
— Как раз дать. Очень даже дать. Я решил, что есть поинтереснее способ тебя угомонить, — согласился Хэй, переворачивая меня на спину. — Твоё море в любом случае уже здесь. И это навсегда. Ух, ща славно покачаемся на волнах, даже не сомневайся.
— Моё самое любимое море, — призналась я, а потом громко расхохоталась.
Расхохоталась от того, что увидела почти под самым потолком двух слипшихся в единое целое с понятной целью порхающих лиловых бабочек. Неожиданно. Ночь — совсем не их время. А тут надо же… Такая страсть…
Вдруг насекомые разлепились и замерли, усевшись на тонкой еле заметной нити паутины. Поначалу я не могла понять, в чем дело, а потом до меня «дошло»: они увидели третью бабочку. Белую, маленькую, донельзя расстроенную. С начинающими краснеть от гнева крылышками. Она сидела на шторе в самом дальнем углу в абсолютном одиночестве, как никому не нужный странный изгой.
Крупная лиловая бабочка сердито подергала усиками и медленно полетела к белой малышке. Я испугалась и резко прекратила смеяться, отпихнув от себя Хэя. В моих видениях эти две бабочки всегда дрались самым жестоким образом из-за третьей. Неужели и сейчас…
Я не хотела смотреть, как белая окончательно станет красной и поломанной. Я должна была это остановить. Причем немедленно.
Но нет. Я ошибалась. Вскоре обе взрослые фиолетовые бабочки уселись на штору к малышке, укрыв своими огромными крылышками всю ее целиком, как огромным разноцветным одеялом. Бабочки всё шуршали и шуршали, но это не был гнев или злость. Просто обычное укладывание спать непослушного шебутного малыша. Совместное. Будто вся семья в сборе, и даже вновь ставшей на радостях кипельно-белой бабочке в этой странной чешуйчатокрылой тройке место нашлось.
— Ты чего разревелась? — нежно произнес мой муж.
— Да так, — хлюпнула носом я. — Думаю, что желтый поросенок вовсе не третий лишний.
— Ты не выспалась и несешь бред.
— Это не бред. Свинья и впрямь всё это время была в неведении. Спасибо, что… в общем, спасибо за всё. Змея — это не гнев. Змея — это понимание и мудрость.
Хэй тихонько вздохнул и укрыл нас одеялом.
— Спи, философ. Ты перенервничала и устала. Только пообещай больше не убегать из дома без предупреждения. Особенно теперь.
— Хорошо.
Это странно объяснить. Но как только белая бабочка поняла, то она не лишняя, то на шторе очутилась еще одна малышка размером примерно с нашу отечественную «Капустницу». Очень и очень забавная. С неимоверно длинным черно-зеленым хвостом. И уже белая
