— Я сказала ему, что ты можешь прийти, — тихо произнесла она.
Солнце палило нещадно, и я слегка разомлел от этого жара, насыщенного ее ароматами — цветов и специй.
— И уйду с тобой.
— Не обольщайся, Итан: несмотря на твою винтовку, пока мы оба пленники. Нам придется еще раз пойти на компромисс, считаясь с интересами Алессандро. — Она кивнула в сторону крепостных стен, и я увидел, что за нами продолжают следить очередные постовые. — Нам нужно выяснить, есть ли что-то ценное в этих текстах, а потом придумать новый план.
— Неужели ты теперь подыгрываешь Силано?
Она огорченно посмотрела на меня.
— Почему ты не веришь, что я люблю тебя? Я же ехала вместе с тобой до самой Акры, и нас разделил случайный пушечный выстрел, а не мой выбор. Но судьба опять постаралась свести нас. Попытайся же сам лишь немного укрепить свою веру.
— Ты рассуждаешь как Наполеон: «Я все рассчитал. А остальным распорядится судьба».
— Бонапарт по-своему умен.
С этим признанием ума Бонапарта мы подошли к штабу, одноэтажному оштукатуренному зданию с односкатной черепичной крышей и крыльцом, крытым пальмовыми листьями. Внутри царили прохладные сумерки. Привыкнув к тусклому после яркого солнца освещению, я увидел за грубо сколоченным столом Силано, сидящего в компании с двух офицеров. Старшего я помнил со времен высадки в Александрии. Генерал Жак Франсуа Мену храбро сражался и впоследствии, как говорили, принял ислам. Древняя культура Египта очаровала этого не особо внушительного на вид офицера, круглолицего, с канцелярскими усиками, скорее походившего на какого-нибудь счетовода с облысевшей макушкой. Но молодого красивого капитана я видел впервые. В каждой стене этой штабной комнаты имелись закрытые на замки двери.
Силано поднялся из-за стола.
— Ах, месье Гейдж, вы упорно пытаетесь убежать от меня, а наши извилистые пути с тем же упорством вновь пересекаются! — воскликнул он, отвесив мне легкий вежливый поклон. — Наверняка теперь уж вы признали руку судьбы. Разве она не желает, чтобы мы стали друзьями, забыв о вражде?
— Мне было бы легче признать это, если бы ваши прочие друзья перестали пытаться убить меня.
— Даже лучшие друзья порой ссорятся, — небрежно произнес он и спросил, сделав соответствующий жест: — Вы знакомы с генералом Мену?
— Знаком.
— Вот уж не ожидал увидеть вас еще раз, вы на редкость изворотливый американец. Видели бы вы, как рассердился бедняга Никола, когда вы стащили у него воздушный шар!
— Меня вынудила к этому открытая по мне стрельба, — сообщил я генералу.
— Познакомьтесь и с капитаном Пьером Франсуа Бушаром, — продолжил Силано. — Он трудился над сооружением этого форта, когда его люди выкопали странную базальтовую глыбу. К счастью, капитан Бушар быстро оценил ценность их находки. На мой взгляд, этот Розеттский камень может изменить мир.
— Камень?
— Пойдемте. Позвольте мне показать его вам.
Открыв дверь соседней комнаты, Силано пригласил нас войти. Занавешенное от любопытных глаз узкое окно давало мало света. Но в глаза сразу бросался деревянный саркофаг. Его покрывали хорошо сохранившиеся яркие рисунки, видимо изображавшие путешествие души по стране мертвых.
— А внутри есть и мумия? — спросил я.
— Да, Омара, нашего вечного часового, — пошутил Мену. — Он неутомим.
— Часового?
— Я привез его по реке, а солдатам сообщил, что мы нашли священное захоронение на месте этого форта, — пояснил Силано. — Мумии внушают всем ужас, а этой теперь предназначено оберегать Розетту. Она защищает эту комнату от любопытных лучше, чем самая ядовитая королевская кобра.
— Удивительно, как хорошо сохранились краски, — заметил я, касаясь раскрашенной крышки.
— Возможно, тут тоже задействована магия. В наше время утерян секрет изготовления стойких красок, так же как утрачена формула витражного стекла, украшающего средневековые соборы. Нам не достичь и такой красоты. — Он указал на расписные керамические сосуды в углу комнаты. — Я провожу тут разные эксперименты. Может, однажды наш Омар соблаговолит дать мне ценную подсказку.
— И вы не верите в проклятия?
— Я верю, что сумею справиться с ними. Благодаря вот этой находке.
Рядом с саркофагом у стены стояло под брезентом нечто громоздкое — около пяти футов в высоту и немного меньше трех футов в ширину. Театральным жестом Силано сдернул брезентовую завесу. Из-за тусклого освещения мне пришлось наклониться, чтобы хоть что-то разглядеть. В глаза мне бросились высеченные на ровной поверхности каменной плиты разноязыкие надписи. Полиглотом меня не назовешь, но моих слабых знаний хватило на то, чтобы узнать в двух разных текстовых колонках греческие буквы и символы, виденные раньше в египетских храмах. Знаки третьей колонки я не смог опознать, но как раз над колонкой с храмовой письменностью увидел то, что заставило мое сердце учащенно забиться. Четвертая колонка содержала те самые странные закорючки, что были начертаны на свитке, найденном в Городе Призраков. Теперь стало понятно, что имел в виду Силано, отправив мне загадочное послание. Он надеялся сопоставить греческие слова с тайными словами Тота и разгадать язык свитка.
— А что за текст в этой колонке? — спросил я, показывая на совсем неизвестные мне символы.
— Демотическое письмо, скорописная форма египетской письменности, она пришла на смену древним иероглифам, — пояснил Силано. — Как я подозреваю, эти тексты выбиты в хронологическом порядке — древнейший язык времен Тота расположен в верхней части, а внизу нашлось место и для самого молодого, греческого языка.
— Когда Алессандро привел меня сюда, я узнала то, что мы видели в свитке, Итан, — сказала Астиза. — Понимаешь? Мне было суждено вновь попасть в плен.
— И теперь вы хотите, чтобы я помог вам расшифровать его, — сделал я вывод.
— Мы хотим, чтобы вы отдали нам книгу, а мы поможем вам расшифровать ее, — поправил Силано.
— А что вы можете предложить мне взамен?
— То же, что предлагал прежде. — Он вздохнул так, словно разговаривал с несмышленым малышом. — Сотрудничество, власть и бессмертие, если пожелаете. Тайны Вселенной, вероятно. Истоки жизни, сокровенное воплощение Бога и всемирное признание. Либо ничего, если вы предпочтете не сотрудничать с нами.
— Но ведь если я не соглашусь, вы не получите книгу!
Я заметил, что Мену подал скрытый знак. Капитан Бушар переместился ко мне за спину, блеснув заткнутым за пояс пистолетом.
— Вы ошибаетесь, месье, — сказал Силано и кивнул Бушару, который тут же сдернул у меня с плеча рюкзачок и грубо открыл его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
