— А почему бы не мне?
— Я так велю.
Молчат. Я повторяю коротко, довожу их, свиней, до ясного понимания:
— Будете слушаться Тиберия, как меня. Иначе претор вас казнит, у Тиберия — мой приказ. Ну да вряд ли он понадобится. Я прогуляться, дерьмо рыбье, иду, а не потроха свои в болото вываливать. Ждите до рассвета. Потом он будет у вас командиром. Но не раньше.
Смотрю, у Носатого в зрачках такое дерьмо посверкивает, хоть сразу шею сворачивай. Пангдамец сопит. Говорю:
— Лакош, дай мне двух твоих. С ними на ту сторону лазить сподручнее. И еще четверо за Тиберием приглядят. Чтобы худа не вышло, пока я не вернусь или пока претор о моем приказе не узнает.
Лакош кивнул.
...Много всего интересного в ту ночь было. Мы полезли тихо-тихо, даже не по гати, а рядышком, по кочкам, по мху. И водой плескать не надо бы, и на виду быть, в смысле на самой гати, упаси Нергаш... шел бы он в бездну. Хотя Нергаш вроде и так там... Разок мимо нас проползли гарбальские лазутчики, четверо. Пропустил их. У нас свое дело. Другой раз гарбальский часовой в двух шагах от меня стоял, однако дремал он, а потому жить остался. Ладно. На обратном пути попался нам часовой повнимательнее, даже успел рот разинуть, но и все...
Вернулись мы за стражу с лишком до рассвета. Все в болотной тине аж по самые брови. Чуть свои нас не прикончили — я в дозор поставил маг’гьяр, так те собственных сородичей признали не сразу. По лагерю тревога, все при оружии.
Переоделся я, пошел к претору. Не спит Каска, переполох у него. Я ему рассказал: так, мол, и так, насчет десяти тысяч не знаю, но семь — точно есть, а может, и все восемь. Стоят они, потроха карасьи, нет, это не еда такая у нашего народа, это я для звонкости в речь добавляю, так вот, стоят они за самыми гатями. Конных, может быть, половина или больше, трудно понять, в такую темень сапог-то своих не разглядишь... Я? Без приказа? Нет, конечно, лучших бойцов отправлял, подданных императора. Настоящие герои! Храбрецы. Претор мне рассказан: у них тут прямо на линии частокола трех часовых зарезали. Невесть как. И только четвертый перед гибелью своей сумел шумнуть...
Что ему ответить, Аххаш? Я говорю:
— Хорошая работа.
...Они долго не начинали. Уже солнце перевалило зенит, и тени потянулись к вечеру, а боя все не было. Галиары с утра стояли в строю, жарились, что твоя свинина на сковороде. Когда трое или четверо рухнули, не выходя из шеренги, в нагрудниках, щит уронив, Луций Элий Каска велел каждому центуриону назначить по два водоноса. Пусть, мол, таскают мехи с водой по очереди. Птицы над полем цвиркают, река пеной играет, галиары мрут стоя. Гляжу, Руф велел своему манипулу сесть на землю. Рядом сели еще два манипула. Каска, вижу, поскакал туда, руками машет. Один манипул поднялся, Аххаш, вот дерьмо, второй... Одноглазый своим встать не позволил, хорош, хорош, пес зубастый! Хоть бы ему галиад, хоть бы не галиад, плевать. Хых.
Мои давно спешились, кто стоит, кто сидит, коня привязав. Но я для Каски — меньше, чем никто. А наемники мои — меньше, чем я. Он к нам не поехал. Ладно.
Справа от меня — река. Впереди — глубокий ручей. Я поставил два десятка маг’гьяр смотреть, чтоб лодки нас не обошли, пловцы или по дну никто с тростиночками не полез... Но нет никого. Эти — не проглядели бы. Слева от моих людей — прямоугольники манипулов. И вот перед ними-то в лесу видно копошение. То одна рожа из-за деревьев видна, то другая, то целый десяток выйдет на открытое место. А сколько их там всего, никому, снасть камбалья, не ведомо.
Наконец, надоело им солнечным жаром вымаривать галиаров. Гляжу, задвигались, задвигались, по всей кромке леса. И против моего крыла тоже шевеление. Пошли. Пехота их пошла, прямо через ручей, через тину, грязь, болото. Где-то по пояс, где-то по колено, а низкорослым пришлось по самую грудь. Только мало у них низкорослых. Все больше здоровяки. Волосы ничем не собраны, по плечам раскиданы, как на подбор — светлые, чуть не белые. Ну красавчики... Бороды едва не до пупа. Мечи длиннее имперских намного, но клинки у них дерьмовые, видел. Делают из болотного железа, делают худо, таким мечом легче забить насмерть, чем зарубить. Топоры. Эти лучше, тяжелые, ухватистые. Булавы с железными и каменными шипами. И луки. Луков, смотрю, не так уж много. Но гарбалы, они лесовики, зверя и птицу из луков бьют, должны быть хорошими стрелками. Идут. По гатям так чуть не бегом, давай-давай, ребята, давай!
Хороший момент ударить как следует. Негде им развернуться, из болота вылезая... Каска, вижу, не телится. Манипулы стоят как стояли, легкая пехота вперед не вышла. А мои... Приказано: бить по тем, кто будет как раз напротив. Гати у меня — не напротив, а чуть сбоку. Но так чуть-чуть, что почти напротив...
Тут я велел своим тронуться с места в первый раз. На пробу. Запретил брать в галоп. Запретил метать дротики. В первом случае они ухнут в воду и завязнут в этом болоте. Во втором случае у них не будет нужной силы удара. Чума! Не из-за этого ли все, кто ни попадя, бьют имперскую конницу? Пристрастились дротики метать, а с ходу не умеют, притормаживают, бросают, промахиваются, и тут-то их и размазывают, как масло по хлебу... Отряды Пангдамца, Тиберия и Носатого на рысях ударили по первым гарбалам, выбравшимся из болота. Те даже строй поставить не успели. Легли. Не так уж плохи, бездна и вертел, мои наемнички в деле... Уж потом они, как заранее говорено, повытаскивали дротики, у кого были, и давай дырявить ими лезущих по тине гарбалов... Те повернули назад. Не сами, гляжу, повернули, старшие у них сигнал подали каким-то свистом, Аххаш, забавно... Ну, правильно, ни к чему им в трясине людей терять. Маг’гьяр занимались теми, кто шел по гатям. Я им запретил мечи из ножен вынимать. Не требуются здесь их мечи. Одних луков тут хватило. Пехота на каждой гати десятка по три оставила, а то и по пять. Тут они без приказа завернули. То есть был и здесь свист, но на пару вдохов позже, чем они повернули. Так и надо, Аххаш.
Надолго я своих там не задержал, подал сигнал возвращаться на место. Гарбалы, вижу, опомнились, набрали людей с большими щитами — у кого простые деревянные, у кого кожаные, у кого из прутьев витые, у кого трофейные имперские, короче, месиво, — поставили две стены из щитов и пошли по гатям. Только по гатям. Стрелой их особенно не возьмешь, коннице моей тут не развернуться... Да и сами гарбалы принялись из-за кустов стрелы пускать; дерьмо, точно бьют, как и думал. Я своих наемников развернул. Хорошая работа. В первой сшибке взяли их крови больше, чем оставили своей. Намного больше. У людей кураж появится, уверенность. Теперь их так просто не сожрешь. В драке побывали, живы остались, на железо краснухи приняли. Все как и должно быть...
