ухо.
Судья повернулся к Дао Ганю и сказал:
— Веди нас в келью настоятеля!
Дао Гань вбежал по лестнице на террасу и вывел прибывших в коридор, уходящий вправо от зала. Он указал на закрытую дверь в конце коридора.
Судья кивнул Ма Жуну. Тот ударом плеча выбил дверь и посторонился, давая другим пройти.
Перед ним предстала роскошная комната, освещенная двумя огромными свечами. Воздух был тяжелый от курений и благовоний. Настоятель храпел на кровати из резной кости, укрытый вышитым стеганым одеялом из шелка.
— В цепи его! — приказал судья. — Руки связать за спиной.
Ма Жун и Цзяо Тай стащили настоятеля с кровати и бросили на пол. Он еще не успел проснуться, а руки его уже были связаны за спиной тонкой цепью.
Ма Жун поставил его на ноги и прорычал:
— Кланяйся судье!
Настоятель был мертвенно-бледен. Ему, наверное, казалось, что он попал в ад, а двое в доспехах — подручные Владыки Подземного царства.
Судья Ди обратился к свидетелям:
— Прошу вас внимательно вглядеться в этого человека, обратив особое внимание на его бритую башку.
После этого он приказал Хуну:
— Бегите как можно скорее к стражникам в переднем дворе и прикажите им заковать в цепи всех монахов, которых удастся обнаружить. Теперь можно зажечь фонари. Дао Гань проведет вас в монашеские кельи.
В мгновение ока двор заполнился горящими фонарями, на которых большими иероглифами было написано «Пуянский суд». Выкрикивались приказы, трещали двери. Слышалось позвякивание цепей. Воздух оглашался криками ужаса: стражники пустили в ход дубинки и кнуты против тех, кто пытался сопротивляться. В конце концов в центр двора согнали около шестидесяти монахов.
Судья Ди, взиравший на происходящее с верха лестницы, выкрикнул:
— Поставьте их на колени в шесть рядов, лицом к террасе!
Когда этот приказ был выполнен, судья сказал:
— Все прибывшие с нами, располагайтесь равномерно по трем сторонам двора.
Потом он подозвал Дао Ганя и велел показать, где находится уединенный сад. Обернувшись к девушке в монашеском одеянии, стоявшей у входа в главный зал, судья произнес:
— А ты, Бирюза, укажешь нам павильон Сливы.
Дао Гань открыл калитку, ведущую в сад, и они вступили на извилистую тропу. В мерцающем свете фонарей, которые несли Дао Гань и Бирюза, прекрасный сад казался райским сном.
Бирюза остановилась у изящного павильона, стоявшего в миниатюрной бамбуковой роще.
Судья Ди попросил свидетелей подойти поближе и показал им неповрежденную печать на запертой двери. Затем он кивнул Бирюзе. Та сорвала печать и открыла замок своим ключом.
Судья Ди постучал в дверь и позвал:
— Судья ждет тебя.
Тут он отступил в сторону.
Краснолаковая дверь приоткрылась, и перед ними предстала Слива в ночной рубашке из тонкого шелка, с подсвечником в руке. Заметив незнакомых людей с генералом и судьей Ванем во главе, она поспешно отступила и закуталась в плащ с капюшоном. Когда все вошли в павильон, то увидели чудесную икону с изображением богини, большую кровать с парчовыми покрывалами и прочие роскошества.
Судья почтительно поклонился Сливе, остальные автоматически сделали то же самое, при этом флажки на шлеме генерала заплясали в воздухе.
Судья Ди сказал:
— А теперь покажи нам тайный ход.
Слива подошла к двери и нажала на одно из медных украшений, которыми была усеяна лакированная поверхность. В середине двери открылась узкая панель.
Дао Гань хлопнул себя ладонью по лбу.
— Это ж надо, даже меня одурачили! — недоумевал он. — Все осмотрел, а самое очевидное упустил.
Судья Ди обратился с вопросом к Сливе:
— Остальные пять павильонов тоже заняты?
Когда она кивнула, судья продолжал:
— Сходи-ка с Бирюзой в залы для гостей в первом дворе и попроси мужей находящихся здесь дам подойти сюда, открыть двери и вывести своих жен. После этого они уже без жен явятся в центральный двор, мне необходимо их присутствие при проведении предварительного слушания дела.
Слива и Бирюза покинули павильон. Судья Ди внимательно осмотрел комнату. Указывая на небольшой столик у кровати, он сказал четырем свидетелям:
— Господа, хочу привлечь ваше внимание к стоящей на этом столике баночке с помадой; пожалуйста, запомните, где находится эта баночка из слоновой кости. Генерал сейчас ее опечатает. Со временем она будет фигурировать как вещественное доказательство.
Пока все ждали возвращения Сливы, Дао Гань изучал потайную панель в двери. Он обнаружил, что ее можно бесшумно отодвигать с обеих сторон, поворачивая одно из медных украшений.
Затем вернулась Слива и сообщила, что женщины, проведшие ночь в пяти других павильонах, препровождены в первый дворик. Их мужья собрались перед главным залом.
Судья Ди со своими спутниками осмотрел и все остальные павильоны. В каждом из них Дао Гань без труда нашел в двери выдвижную секцию.
Судья Ди приглушенным голосом обратился к свидетелям:
— Господа! Прошу прощения за подлог, совершенный во имя милосердия. Я предлагаю объяснить на слушании, что было обнаружено два павильона, местоположение которых мы не будем уточнять, в которых не было потайного входа. Вы не возражаете, господа?
— Это очень правильный шаг, — заметил отставной судья, — доказывающий вашу заботу о народе. Я согласен при условии, что истинное положение дел будет изложено в особом приложении, доступном лишь судебным властям.
Когда все согласились, судья Ди сказал:
— Прошу, господа, пройти на террасу перед главным залом. Там я проведу предварительное слушание дела.
Когда они появились на террасе, начало светать, и красные отблески упали на бритые головы коленопреклоненных шестидесяти монахов.
Судья велел начальнику стражи принести из трапезной большой стол и стулья. Когда место для заседания было обустроено, Ма Жун бросил настоятеля на колени перед судьей.
Настоятель, дрожавший от утреннего холодка, увидев судью, захрипел:
— A-а, чиновная крыса, ты же принял мою взятку.
— Ты ошибаешься, — безразличным тоном произнес судья, — не взял, а одолжил! Все, что ты послал мне, до последнего медяка ушло на то, чтобы сокрушить тебя.
Судья Ди попросил генерала и отставного судью сесть за скамью по правую руку, а двух мастеровых — по левую. Слива и Бирюза присели на табуреты, которые советник Хун поставил у скамьи, сам он встал позади.
Старший писец и его помощники заняли свои места за боковым столом. Ма Жун и Цзяо Тай стояли наготове по углам террасы.
Когда все расселись, судья окинул взглядом причудливую сцену, развернувшуюся перед ним.
Толпа хранила молчание. Раздался голос судьи:
— Я, вершитель правосудия, открываю предварительное слушание дела против настоятеля и неустановленного числа монахов храма Великой Благодати. Четыре обвинения таковы: прелюбодеяние с замужними женщинами, изнасилование замужних женщин, осквернение общепризнанных святынь и вымогательство.
Судья, взглянув на начальника стражи, сказал:
— Приведите сюда истицу!
Перед
