И. Метт, общавшаяся с Махно в последние годы жизни, вспоминала, что «Махно был человеком чистым, даже целомудренным… Махно страстно любил дочь. Я не знаю, какими стали их отношения в конце его жизни, но когда девочка была маленькой, Махно бесконечно возился с ней, баловал ее, хотя в раздражении, бывало случалось, колотил ее, после чего чувствовал себя совершенно больным только от одной мысли, что мог поднять на нее руку»{876}. Дочь Махно дожила до 1993 г., когда о Махно стали говорить без приставки «бандит».
В тяжелых условиях эмиграции батько держался достойно: «Я очень часто встречалась с ним на протяжении трех лет в Париже и никогда не видела его пьяным. Несколько раз в качестве переводчика я сопровождала Махно на обеды, организованные в его честь западными анархистами. Нестор пьянел от первого стакана вина, глаза его начинали блестеть, он становился более красноречивым, но, повторяю, по настоящему пьяным я его не видела никогда. Мне говорили, что в последние годы он голодал…»{877}
Последние годы Махно тяжело болел туберкулезом, сильно беспокоила и рана в ноге. Семью кормила жена, работавшая в пансионате прачкой. Они часто жили раздельно, отношения в семье в этих тяжелых условиях были неровными. Махно надолго оставался один. Иногда бродил по улицам. Что волновало неугомонного революционера в последние месяцы жизни? Это были бурные дни в истории Франции. В феврале 1934 г. правые радикалы и фашисты вышли на улицы, чтобы попробовать на прочность Французскую республику. В ответ улицы столицы заполнили левые. Ненавидевшие друг друга социалисты и коммунисты учились действовать вместе, и даже анархисты были готовы поддержать республику в борьбе с фашистской угрозой. Так закладывались основы Народного фронта — того самого фронта трудящихся, о котором мечтал Махно во время гражданской войны.
Зная характер Махно, нельзя исключать, что он участвовал в этих зимних демонстрациях. Для тяжело больного человека это было смертельно опасно.
«Зимой ему стало хуже, — вспоминает Г. Кузьменко — и приблизительно в марте месяце 1934 г. мы поместили его в один из французских госпиталей в Париже. По воскресеньям я его часто там навещала. Здесь я встречалась с его многочисленными товарищами, как русскими, так и французами»{878}.
Состояние здоровья Нестора Ивановича продолжало ухудшаться, не помогла и проведенная в июне операция. Г. Кузьменко так описывает последний день жизни Махно: «Муж лежал в постели бледный, с полузакрытыми глазами, с распухшими руками, отгороженный от остальных большой ширмой. У него было несколько товарищей, которым, несмотря на поздний час, разрешили здесь присутствовать. Я поцеловала Нестора в щеку. Он открыл глаза и, обращаясь к дочери, слабым голосом произнес: “Оставайся, доченька, здоровой и счастливой”. Потом закрыл глаза и сказал: “Извините меня, друзья, я очень устал, хочу уснуть…” Пришла дежурная сестра, спросила его: “Как чувствуете себя?” На что он ответил: “Принесите кислородную подушку…” Сестра принесла ему кислородную подушку. С трудом, дрожащими руками, он вставил себе в рот трубочку кислородной подушки и сестра попросила нас всех удалиться и прийти завтра утром.
На следующий день, когда мы зашли в палату, то увидели, что кровать, на которой лежал муж, была пуста и ширмы не было. Один из соседей — больных сказал, что сегодня утром около 6 часов муж перестал дышать. Пришла сестра, закрыла лицо простыней и вскоре его вынесли в мертвецкую. Это было 6 июля 1934 г.».{879} Впрочем, международная анархистская пресса сообщила о смерти Махно 25 июля. Возможно, годы спустя жена ошиблась.
Прах Нестора Ивановича Махно был похоронен на кладбище Пер-Лашез рядом с могилами парижских коммунаров. Коммунары были первыми, кто пытался воплотить на практике идеи Прудона и Бакунина. Они продержались только 72 дня и были разгромлены. Махно оказался более удачлив. Но и его попытка построить общество без угнетения и деспотизма оказалась неудачной. Для «эксперимента» Нестор Иванович получил от судьбы только 3 шанса по несколько месяцев каждый. Остальное время — кочевая жизнь, жестокая партизанская война. Но через два года после смерти Махно его «рекорд анархического строительства» был превзойден в Испании. Черное знамя анархии, выпавшее из рук Махно, снова будет развиваться рядом с красным и республиканским знаменами — вопреки предупреждениям батьки и в соответствии с опытом Махновского движения, в соответствии с самой логикой борьбы против угнетения и эксплуатации.
Трудно представить себе, как бы сложилась история России, Украины, а может быть и мира, если бы Нестор Махно все-таки был бы казнен в 1910 г. Исторические развилки иногда зависят от таких обстоятельств. Нет талантливого вождя — нет и революционной армии. В тылу Деникина не разворачивается махновская «республика», не разрушает коммуникации, не оттягивает на себя войска. Белая армия врывается в Москву. Рассыпается большевистский режим. Но лучше ли другая власть — диктатура настроенной на месть белой элиты? Но без того же Махно военно-коммунистическая машина большевиков работала бы более слаженно, и, кто знает, ворвалась бы в Центральную Европу уже в 1919 году. А Новая экономическая политика 1921-1929 гг., многому научившая мир? Пошли бы на нее большевики, если бы не успехи махновских и других повстанцев, если бы не Кронштадтское восстание, отчасти также вдохновленное махновским опытом? Да что Кронштадт — бойцы-антифашисты во время гражданской войны в Испании тоже повторяли имя Махно, готовясь к атаке. Махно уже умер, а его опыт вдохновлял людей на сопротивление тоталитаризму, расползавшемуся по Европе.
Примечания
1
Волковинский В. Н. Махно и его крах. М., 1991. С.11. В. Волковинский проделал большую и весьма ценную работу по исследованию ранней биографии Н. Махно. В это время Н. Махно еще не вел борьбу против большевиков, престиж которых в своей работе энергично защищал В. Волковинский — часто в ущерб справедливости в отношении Махно.
2
Принадлежность части мыслителей этого ряда к анархизму иногда подвергается со мнению, но напрасно. Подробнее об этом см.: Эльцбахер П. Сущность анархизма. Минск, М., 2001; Антонов В.Ф. А.И. Герцен (общественный идеал анархиста). М., 2000; Шубин А.В. Социализм: «золотой век» теории. М., 2007.
3
Махно Н. Российская революция на Украине. Париж, 1929. С. 11. Многие эпизоды жизни Махно в 1917-1918 гг. мы знаем только из этих мемуаров, которые очень подробны, хотя и не всегда точны. В тех случаях, когда есть возможность проверить воспоминания Махно источниками 1917-1918 гг., в случае расхождений мы следуем за этими источниками. Если воспоминания Махно являются единственным источником, упоминающим тот или иной факт, мы доверяем автору мемуаров, делая поправку на возможную аберрацию памяти и на свойственную многим мемуаристам склонность задним числом доказывать свою прозорливость.
4
Сюжеты этой книги, посвященные украинскому национализму, написаны при поддержке Программы фундаментальных исследований Секции истории Отделения историко—филологических наук РАН «Нации и государство в мировой истории» (2012-2014 гг.).
5
В этом вопросе можно согласиться с выводом А. Рабиновича о том, что во время отдыха в Финляндии Ленин окончательно определился с вопросом о необходимости подписать мир. (Указ. соч. С.218).
6
Несколько иную версию событий представил житель Гуляй поля И. Соловьев. По утверждению Соловьева, переворот совершила не еврейская, а рабочая рота. Достоверность его рассказа о Махно не очень велика — это данные в августе 1919 г. показания белым, которым Соловьев пытается представить себя местным вождем антимахновского сопротивления и опорочить Махно. Но только вот этого вождя никакие другие источники не заметили. Соловьев объявил себя руководителем переворота, что было бы затруднительно, если бы он признал, что рота была еврейской (Нестор Иванович Махно. Крестьянское движение на Украине. С. 192).
7
На анархистских базах укрывались бойцы Савинкова, но их было всего несколько десятков.
8
Нестор Иванович Махно. Крестьянское движение на Украине. С. 194-198. В этих сведениях, собранных следственными органами белых, есть немало слухов, пересказанных с чужих слов, но есть и свидетельства очевидцев о жестоких и иногда произвольных убийствах.
9
Под Крестьянским движением понимается, конечно, не повстанчество, состоящее из одних крестьян — как мы видели, в него вовлекались представители разных социальных слоев. Но крестьянство не только преобладало количественно, но и определяло задачи движения.
