Читаем без скачивания Грязные деньги - Гарри Картрайт

— Как вы себя чувствуете, мистер Финней?

— Очень хорошо, — ответил тот.

— Джимми Чагра когда-нибудь стрелял в вас или целился из пистолета?

— Нет, сэр, — ответил Финней.

— Вопросов больше нет, — сказал адвокат и направился в сторону стола защиты, за которым сидел улыбающийся Джимми Чагра. Затем он резко остановился, повернулся к судье и сказал: — Ваша честь, дамы и господа присяжные, на этом защита предъявление доказательств заканчивает.

В своей заключительной речи обвинитель Джон Эмерсон сказал, обращаясь к присяжным, что страх перед возможным приговором к пожизненному заключению и перспектива навсегда лишиться возможности вести привычный для него шикарный образ жизни побудили Джимми Чагру нанять Харрелсона для убийства судьи. "Решение всех проблем свелось для него ни много ни мало к открытому нападению на нашу систему правосудия, к акту терроризма против системы вообще и судьи Вуда в частности, — сказал Эмерсон чуть уставшим монотонным голосом. — Когда судья Вуд отказался ходатайствовать о том, чтобы его освободили от разбирательства дела, он, ничего не ведая и ни о чем не догадываясь, сам назначил день своей казни". Эмерсон попросил присяжных вспомнить то место в магнитофонных записях, где Джимми сказал своему брату: "ФБР знает, что я нанял его для этого". "Самым веским доказательством виновности мистера Чагры, — продолжал Эмерсон, — является его собственное признание в том, что он нанял Чарлза Харрелсона для убийства судьи Вуда. У нас нет оснований подвергать сомнению достоверность записанных бесед".

Оскар Гудмен начал свою чрезвычайно энергичную заключительную речь с центральной, на его взгляд, проблемы — отсутствия мотива. (К тому же он считал это самым слабым звеном в позиции обвинения.) "Я считаю, что события этого дела происходили не в вакууме, — сказал он, после чего еще раз напомнил присяжным о покушении на убийство Джеймса Керра, которое произошло за месяц до убийства Ли Чагры и за шесть месяцев до убийства Джона Вуда. — Кто-то в Западном округе Техаса проявил в свое время известную жестокость, известное бессердечие еще до того, как Джимми Чагре было предъявлено обвинение в контрабанде наркотиков, за что тот в конечном итоге и был осужден".

Адвокат напомнил присяжным подробности, связанные с привлечением Джимми Чагры к ответственности за контрабанду наркотиков, и сказал: "Теперь все это важно, поскольку обвинение состояло из таких пунктов, которые давали подсудимому возможность обращаться с ходатайством об условно-досрочном освобождении в случае признания его виновным по одному из них или же в случае договоренности между обвинением и защитой о признании им своей вины в менее тяжком преступлении. Он знал это. Какой бы приговор судья ни вынес, подсудимый знал, что будет иметь право на условно-досрочное освобождение. Осознание этого факта определяло все его отношения с другими людьми, включая и отношения с Чарлзом Харрелсоном…"

Гудмен перешел затем к анализу формулировки и целей ходатайства Джимми Чагры о том, чтобы судья Вуд дал себе отвод. Обвинение утверждало, что это ходатайство было угрозой само по себе, а потому доказывало наличие мотива. Гудмен сказал, что ходатайство содержало, "пожалуй, самые прямые обвинения против федерального судьи, какие только возможны. Джимми Чагра заявил во время предварительного слушания; "Вы несправедливы. Вы несправедливы потому, что несправедливо обошлись с моим братом Ли в этом зале. Вы несправедливы потому, что несправедливо обошлись и с другим моим братом, Джо, в этом зале. Я хочу, чтобы Джо был моим адвокатом, но, учитывая ваше к нему отношение, он не может выступать в этой роли в этом суде. Вы не можете судить меня по справедливости, потому что вы заодно с Джеймсом Керром, помощником федерального прокурора. Учитывая все это, судья, мне кажется, вы должны заявить себе отвод". Секрета здесь никакого нет: все это содержится в ходатайствах, представленных суду. Он также попросил, чтобы его дело рассматривалось в открытом заседании, и судья удовлетворил его просьбу…"

Обвинение утверждало, что ходатайство, представленное в ходе предварительного слушания, содержало зловещие намеки на то, что Керр едва избежал смерти и что та же участь была уготована и Вуду. "Но если вы внимательно прочтете аффидевит, — продолжал Гудмен, — то увидите, что в следующем же абзаце содержится такая фраза: "…потому что я знаю, что судья Вуд находится под охраной полиции". Так что ничего здесь зловещего нет. Сказано прямо, без обиняков. И все это происходило во время судебного заседания, которое было бурным, как правильно подметила мисс Сэмпселл. Конечно же, создалась взрывоопасная обстановка. Атмосфера в зале накалилась до предела, потому что не каждый день у нас в стране кто-то приходит в суд и, указав пальцем на судью, заявляет, что тот не может быть справедливым. Последним свидетелем, которого мистер Чагра хотел вызвать для дачи показаний, был сам судья Вуд. Но судья Вуд… отказался давать показания. Неудивительно, что участники этого чрезвычайно бурного и спорного процесса, выступавшие на стороне мистера Чагры, были в конечном итоге разочарованы… Это вполне естественно. Мы живем в условиях системы, которой присущ дух состязательности… Поэтому никто не сомневается, что мистер Чагра и его друзья покинули в тот день зал суда раздосадованные. Но это вовсе не значит, что они тут же ринулись нанимать кого-то для убийства федерального судьи…"

Большую часть отведенных ему двух часов Гудмен потратил на детальный анализ версии убийства, выдвинутой обвинением, методически опровергая один ее пункт за другим. Последние несколько минут своей заключительной речи он посвятил другим пунктам обвинения. Власти пытались доказать, что Джимми Чагра препятствовал правосудию, основываясь почти исключительно на его плане побега из тюрьмы. "Я не могу смотреть вам прямо в глаза и искренне заявлять, что мистер Чагра не хотел бежать из Ливенуорта, где он отбывал 30-летнее тюремное заключение без права на условно-досрочное освобождение, — сказал Гудмен, обращаясь к присяжным, и тут же добавил: Но средства, которые он избрал для достижения этой цели, невероятны. То, что он обсуждал, просто немыслимо… Это чистая фантазия… Поэтому я вовсе не уверен, что это был преступный сговор с целью воспрепятствования правосудию. Должен, однако, признать, что грустно, очень грустно сознавать, что человеческое существо вынуждено изыскивать способы выбраться из клетки — не препятствовать правосудию, а именно вырваться на свободу".

Что же касается обвинения в том, что Джимми и Джо вступили в преступный сговор с целью ввоза и распространения наркотиков, продолжал Гудмен, то это еще одна фантазия. "Хотя между братьями и произошел какой-то разговор на эту тему, я считаю, что Джо Чагра поступил по отношению к брату точно так же, как и сам он, Джимми Чагра, поступал по отношению к Джерри Джеймсу. Он просто обманывал его, лишь бы успокоить. Я призываю вас внимательнее послушать запись, сделанную 21 ноября. Там Джо Чагра пытается рассказать Джимми, с кем он имеет дело. Всякий раз он называет другую фамилию, путает произношение и указывает разные места жительства этого человека. Но для чего он это делает? Он делает это для того, чтобы заставить брата поверить, будто он действительно что-то делает и это позволит ему выбраться в конечном итоге из тюрьмы. Еще раз повторяю: я не могу усомниться в достоверности слов, записанных на пленке. Но при этом я хочу сказать, что, слушая эти слова, вы невольно вспоминаете другие, те, что вновь и вновь повторяются Джо Чагрой: "Я не понимаю, что я здесь делаю. Я не понимаю, о чем мы говорим. Я не понимаю, что здесь происходит". И он повторяет их неоднократно".

В заключение адвокат призвал присяжных руководствоваться здравым смыслом и исполнить свой долг, не поддаваясь давлению общественного мнения.

"Основываясь на доказательствах, представленных вам в данном случае обвинением, я заявляю, что последней данью уважения, которую вы можете отдать достопочтенному Джону Вуду, занимавшему должность окружного федерального судьи и принявшему присягу стоять на страже законов Соединенных Штатов Америки, последней данью уважения ему будет вынесение вами вердикта "невиновен".

В ходе предъявления контрдоказательств Рей Джан воспроизвел еще некоторые отрывки магнитофонной записи, включая и тот, где братья обсуждали вопрос о фабрикации истории о якобы имевшем место шантаже Джимми со стороны Харрелсона. Главный обвинитель напомнил присяжным, что "признание подсудимого невиновным будет ни больше, ни меньше, как насмешкой над правосудием". Уже было ясно, что Оскар Гудмен выиграл если не войну, то сражение.

В пятницу 3 февраля 1983 года присяжные приступили к вынесению вердикта. К субботе они прослушали заново отрывки из пятнадцати записанных на пленку бесед. Рано вечером в тот же день стало известно, что присяжные пришли к единому мнению относительно двух пунктов обвинения. По двум другим пунктам прения продолжались. От внимания Гудмена не ускользнуло, что присяжные обратились к обвинению со странной просьбой: дать им специальный мешок, в котором можно было бы сжечь все их записи. "Если они пришли к единодушному мнению по двум пунктам, — рассудил Гудмен, — и если они признали подсудимого виновным, то зачем им понадобилось сжигать свои записи? Напрашивается вывод, что они проголосовали за оправдательный вердикт". И Гудмен оказался прав. В полдень в понедельник присяжные вынесли вердикт, который позже был назван Оскаром Гудменом (видимо, в порыве нескромности) "самым важным по своему значению оправданием за всю историю существования суда присяжных". Присяжные пришли к заключению, что Джимми Чагра не нанимал человека для убийства судьи Вуда. Правда, они признали подсудимого виновным в двух менее тяжких преступлениях: в воспрепятствовании правосудию и преступном сговоре с целью контрабанды наркотиков. И все же самая крупная рыбина была властями упущена.