Читаем без скачивания Тирант Белый - Жуанот Мартурель

Писарь, услышав все эти речи, записал их и хотел назавтра отправиться в Константинополь; однако в то время, когда он находился в шатре, где служили мессу, Маршал сказал, обратившись ко всем:

Славнейшие, прекраснейшие и достойнейшие сеньоры, я надеюсь, что из-за этого происшествия мое обещание не останется невыполненным. Я прошу всех, властью, данной мне Его Величеством Императором, чтобы в назначенный день вы были готовы дать сражение.

Герцог Македонский ответил:

Уж лучше бы вам, Тирант, отправиться спать, чем заниматься глупостями! Ни я, ни мои люди ни за что не пойдем сражаться, и, думаю, все остальные поступят так же; и никто не будет вам повиноваться ни в чем, ибо ваши приказы — не для нас. И неудивительно, что не хотят вас слушаться — то, что вам по вкусу, нашим устам горчит. А исправлять ошибки вам уже поздно: вы, вижу я, слишком во всем запутались. Еще раз повторяю: ежели б вы толком объяснили, каким образом получили маршальский жезл, и ежели бы спросили моего мнения и остальных, то теперь ваша просьба была бы совершенно законной. Но вы виноваты в том, что не захотели соблюсти этого требования. И наша с вами тяжба поможет обнаружить вашу вину. Но только уж позвольте, чтобы разницу между нами доказали искушенные в сих делах рыцари и раскрыли ее как людям непредвзятым, так и тем, кого вы подговорили. Если же вы так не сделаете, то со стыдом убедитесь в истинности моих предсказаний и пророчеств, которые не замедлят сбыться! А стыд ваш и гнев вполне порадуют мою душу и будут мне отмщением.

Ответил ему Тирант:

Не пристало мне во время войны судиться, и руки мои ныне заняты более подходящими моей чести делами, нежели писанием бумаг в свою защиту. Мне было бы неловко советовать другому, не дав совета самому себе. Но не было еще никого из моих соотечественников, кто бы допустил, чтобы его честь была оспорена. И я, с Божией помощью, намереваюсь сохранить свою неопороченной. И не думайте, будто мне было до сих пор много радости от пожалованного мне маршальского титула, ибо я никогда не стремился к нему и не добивался его. А ежели и получил я от того какую-то выгоду, то ведь я ее не просил. Я бескорыстен, и мой ум по-прежнему озабочен и не перестает трудиться, дабы герцоги и принцы были бы под моим началом целыми и невредимыми; кажется мне, что в моем командовании не было ни одного изъяна — по обману ли, по небрежности ли, — за который можно было бы меня упрекнуть. А тому, что, избирая меня Маршалом, Его Величество Император не спросил согласия вашего, удивляться вам нечего, ибо вас тогда вместе с ним не было. И дабы никто не считал, что я до маршальской должности чересчур завистлив, я извещаю, что мне приятно будет, ежели на нее изберут кого-нибудь другого, и что я к этому постоянно готов. Вы говорите, что наше войско без вашего совета не сможет дать сражения? Вы слишком много о себе мните. В назначенный день я подойду к лагерю наших врагов, и, если никто не захочет пойти за мной добровольно, я со своими людьми, которые меня не подведут, а также с теми, кто ради меня прибыл сюда по просьбе Великого магистра с Родоса, пойду в бой, как то было мной объявлено, и с Божией помощью одержу верх над маврами. О герцог! Если боитесь вы увидеть эту битву, которой испугаются и ужаснутся все презренные, оставайтесь в нашем лагере вместе с мальчиками пажами и теми, кто бесполезен и мешает в бою.

На этом все разошлись в тот день.

Назавтра по окончании мессы Маршал приказал трубить в трубы, и все знатные сеньоры немедленно собрались около него. Тирант сказал:

Славнейшие, достойнейшие и прекрасные сеньоры, вместе со мной разделяющие тяготы этой войны. По приказу Его Величества Императора принял я на себя обязанности Маршала, кои исполнял с большим старанием и в поте лица своего, беспрестанно трудясь и размышляя, как найти мне наилучшие средства, дабы под моим началом оставались вы все здравыми и невредимыми. Теперь же я оставляю маршальский жезл, ибо так угодно герцогу Македонскому. Но в утешение себе я знаю, что не имеет значения, Маршал я или нет, потому как все мы равны перед лицом наших врагов. Не стоит перекладывать хлопоты многих на одного, напротив, каждый должен взять на себя часть тех забот военачальника, каковые я столько времени испытывал на себе, не переставая утруждаться и печься о деле, не о выгоде думая, но лишь о пользе Его Величества Императора. Давайте же выберем кого-нибудь, более пригодного к сему занятию, нежели я. И не подумайте, сеньоры, будто я затаю от этого обиду, — вовсе нет! Я хочу жить и умереть вместе с вами, чтобы служить Императору. Каждый из вас может считать меня своим братом, а ежели сие покажется вам слишком большой честью для меня, то я готов вам повиноваться и не оставлю службы Его Величеству, пока не будут изгнаны мавры.

Тут маркиз де Сан-Жорди, не будучи в силах терпеть и дальше подобные речи, прервал Тиранта и, не сговариваясь с остальными, сказал следующее:

Клянусь Богом, Маршал, я не подведу вас ни в одном честном деле. Так исполняйте обещание, данное королю Египетскому, а я пойду с вами и вступлю в сражение с маврами, хотя бы я был в одной рубашке и без оружия. И я даю торжественный обет моему небесному господину святому Георгию[416], что ежели кто согласится стать Маршалом без особого на то приказа Императора, я своими собственными руками предам его смерти. Тирант — наш Маршал, его прислал нам Его Величество сеньор Император, а посему мы и должны его слушаться как самого Императора.

Тогда сказал герцог де Пера:

Сеньор Маршал, приказывайте нам сделать что угодно. И если вы скажете, чтобы мы убили герцога Македонского, то поручите это мне и увидите, как скоро я сие исполню.

Коли обнажаю я свой меч, то он не щадит уже никого, — сказал герцог Сино- польский. — И кто бы ни согласился принять маршальский жезл вместо Тиранта, я все равно разрублю того напополам до самого пояса.

Ответил на это герцог Казандрийский:

Заявляю вам всем и каждому в отдельности, что ежели вы будете поступать как кому заблагорассудится и сеять раздоры, а не исполнять то, что мы обязаны по приказу Императора, и ежели я услышу, что кто-нибудь из герцогов, графов или маркизов скажет, будто Тирант должен оставить маршальский жезл, а сам его примет, то я собственными руками лишу его жизни.

Я не говорил до сих пор, — сказал герцог Монсанский, — но уже одним злословием своим герцог Македонский ясно дал понять, что себя запятнал он теми отвратительными делами, коими сам хотел опорочить Тиранта.

Тут встал маркиз де Сан-Марко, поднялся на скамью, вынул из ножен меч и сказал:

Пусть тот, кто не согласен, что Тирант — наш подлинный Маршал, справедливый и добрый, и не совершал он ничего такого, что несправедливо и злодейски вменил ему в вину герцог Македонский, — пусть тот выйдет вперед, и я в присутствии всех буду сражаться с ним, пока кто-нибудь из нас не погибнет. И если теперь не накажем мы виновного, воздастся ему по заслугам на том свете.

Маркиз Феррарский тогда громко воскликнул:

Я желаю, чтобы все слышали и знали, что, когда герцог Македонский проиграл последнее свое сражение, женщины и девушки на большой рыночной площади Константинополя громогласно кричали: «Где этот трусливый герцог Македонский, горе- маршал, из-за которого проливается кровь греческих рыцарей и баронов? Где этот никудышный побежденный рыцарь? Давайте же лишим его жизни, ибо он отнял у нас свет наших очей и самое дорогое на свете». Говорили они о нем так, как пристало говорить лишь о враге. И причитали, словно тело ваше, герцог, в гробу проносили по той площади, на которой они сокрушались. То была бы смерть, достойная вас. И если бы вы умерли тогда, то навеки сохранили бы свою славу и честь, а теперь вы живы, но жизнь ваша хуже смерти. И случилось это с вами из-за ваших отвратительных злых речей.

Граф д’Айгвес Вивес сказал:

Наш законный господин, заявив о своих намерениях священному совету, в согласии с ним решил передать маршальский жезл и правление всей империей Тиранту. Так отчего же ныне вы, герцог Македонский, мешаете нашему Маршалу и сеете раздор среди всех нас, отчего упорствуете в своем коварстве, не страшась его последствий? Я же не могу ни согласиться с вами, ни послушаться вас, ибо вы уклоняетесь от исполнения правых дел, возжаждав того, что вам не отпущено, и чрезмерно сим желанием распаляетесь. Но если вы призадумаетесь, откуда взялось оно и на что нацелено, если вспомните, кто ваши советчики, то поймете, что никто не может им доверять, ибо они всем стали врагами, потеряв свою власть. Ведь не может быть правдивым свидетелем заклятый враг; так и ты, враждуя с Тирантом, обвиняешь во всем его. Да не ослепит тебя гнев на Тиранта, ибо именно он сможет даровать тебе спасение, будучи Маршалом, хоть и не обязан этого делать. Ведь он превосходит самого Гектора, проливая скверную кровь мавров и завоевывая славу. Мертвые продолжают жить лишь благодаря своим подвигам. Побежденные же умирают от тягот и страданий. А если кто-нибудь с этим не согласен, я заставлю его раскаяться в своем заблуждении, ибо Господь не допустит, чтобы столь отвратительное злодеяние, какое задумал совершить герцог Македонский против нашего справедливого, доброго и законного Маршала, осталось без наказания. И сие будет герцогу возмездием, а прочим — назиданием.