человека. Пришлось отвесить увесистую и обидную оплеуху. А нечего мне тут шмалять куда не попадя! Дебилоид рукожопый! Зато после этого попадал с десяти метров в обозначенную мишень. В общем, по людоедам с близкого расстояния не промахнется.
Бесстрастный Осип сжимал в руках наконечники от стрел. Другие бойцы вооружились увесистыми дубинами, а один из будущих фиктивных благородных — шпагой. Передо мной же лежали взведенные арбалеты. Остальные воины в данный момент стояли за пределами арки. Наш связанный пленник остался с ними.
Промчавшийся огненный шарик, предупреждая о появлении гостей, ударился в стену. Снизу раздался долгожданный топот шагов и громкие голоса...
* * *
Два часа назад мы отправились к катакомбам. Как и говорил Петруха, никого из обители мы не встретили. Казалось, что мир вымер. Местные люди, живущие в трущобах, обходили это место стороной. Полутысячная орава тварей забилась в городке, опасаясь показываться на поверхность. Медведь тут же собрал бойцов и передал им всё, что недавно услышал от людоеда. Я же продолжил допрос, хотя ничего критически полезного вызнать больше не удалось.
Я видел настрой вояк. Все были готовы нещадно карать каннибалов. Боевой дух был на высоте. И, признаться, мне это не нравилось. Сейчас ими владели эмоции, а не разум и чистый расчет. Была вероятность, что нас перебьют, но говорить об этом не стал.
Один раз решил подвести к тому, что нам лучше устранить караульных и отступить. Дома мы бы могли перегруппироваться, набрать больше ресурсов, подготовить людей и запастить лучшим оружием и защитой. Прапор понял, к чему я это говорю. Он попросил меня «на пару слов» и прямо сказал:
— Тебя сейчас никто не послушает. Ты же сам учил нас думать своей головой и не подчиняться воле благородных. Ты же видишь, насколько они озлоблены. И без тебя нас уничтожат или схватят. А если кто-то попадет в плен, то его накачают наркотой. Он всё расскажет: и про тебя, и про дворян, и про магию. После этого людоеды сами научатся убивать с помощью магии. И ещё увидят, что благородных можно не слушаться. Они заявятся в наши катакомбы и всех вырежут, чтобы этот секрет остался только у них.
— Мы можем избавиться от следующего октагона и уйти. Никто не узнает, что здесь были именно мы.
— Есть способы проследить. Есть запрещенные ритуалы. Никто из наших их не знает. Знаю только, что для этого нужно много времени. Десятки чужих жизней. Но у людоедов много рабов. Они всё сделают. Эти ритуалы разрешены, если умрет кто-то из корма, который подчиняется благородным.
А ведь правда! Когда я появился в этом мире, я иссушил обходчика. И тогда люди колдовали и воссоздавали мою проекцию. Фантом привел их к сараю, в котором я прятался. И ведь нечто подобное можно и сейчас повторить. Хотя почему этим способом не воспользовались, когда я убил Альфача или налоговика? Непонятно.
— Я понимаю, — продолжил Прапор, — что для тебя наши жизни и жизни людей из обители ничего не значат, но...
Хрясь! Лёне прилетел мощный подзатыльник. Со всех сторон послышались нервные смешки. Бойцы не знали сути нашего разговора, но при этом всегда смеялись, когда я отвешивал кому-либо оплеуху (последнее было частым явлением. Отвыкать надо). Прапор, видимо, осознал, что ляпнул нечто лишнее, поэтому сразу же извинился. Я же понял, что сам загнал себя в ловушку. Эх, шельма! Решил, называется, сделать всё без разведки! Теперь приходится расплачиваться. Но мои мозги всё ещё никак не могут перестроиться к тому, что в этом мире есть магия.
— Мы можем сперва уничтожить восьмерку, который придется на смену октагону, — начал делиться планом Лёня, — а потом...
— Десять, — поправил я. — Придет десять человек.
— Почему десять? Пленник же сказал, что восемь.
— Ты забываешь про Горемыку и другого разводящего-вождя. Они передуют группы из рук в руки.
— Пусть так, — согласился Лёня. — Но мы можем не проникать внутрь. Будем стоять в коридоре и уничтожать всех с помощью магии. Там один проход, и у нас получится...
— Не получится, — перебил я. — Проход не может быть один. Пленник сказал, что по этому коридору не проходят группы ловцов. При этом они всё время поднимаются на поверхность и работают по трущобам. К тому же, думаю, что они поставляют кровь клану благородных. Если мы будем стоять на проходе, то нас возьмут в кольцо и перебьют. Никто не сможет вырваться из такого окружения. Мы сейчас на их территории. Они лучше знают все входы и выходы. Нужно проверить, что в других коридорах, куда караульным запрещено заходить. И нечего нам вдвоем шептаться. Общее дело делаем.
Я поделился выводами с бойцами. Сказал и про ритуалы, и про другие тоннели, и про то, что нам придется остаться здесь и принять бой. Умолчал только, что у нас не так много шансов. Воины спокойно приняли услышанное. Они верили как в меня, так и в силу магии.
— Возможно создать силовой барьер, через который не пройдет болт? — спросил я, указывая на арбалет.
— Твой — нет, — подумав, проговорил Осип. — Но у людоедов они намного слабее. Затраты энергии всё равно будут слишком большими. К тому же нельзя будет шевелиться.
— А если ты создашь щит, и мы спрячемся за ним? При этом будем работать телекинезом? Это возможно?
— Да. Смогу создать только с одной стороны. С боков, сверху и сзади мы будем открыты. И нужно, чтобы наши наконечники не летели через щит. Один снаряд с моей стороны — он сразу же разрушится. Кто-то толкнет меня — разрушится. Отвлечет... Ну ты понял. Щит продержится максимум минуту, — Осип посмотрел на остатки кости морозного дракона. — Потом придется тратить свое время. Это ещё минуты две.
— Всё зависит не только от времени, но и от количества болтов, — подключился один из лучников. — Если их будет много, то барьер не устоит.
— А если нам сделать вид, что мы дворяне? — предложил один из будущих аристократов, поднимая шпагу. — Тогда мы сможем свободно пройти внутрь.
— Не получится, — покачал головой Прапор. — Они не поверят. Благородные сюда не суются. Местный бог их сразу же убивает. К тому же у нас нет подходящей одежды. Да и печатей тоже.
— Есть ещё проблема, — прорычал Медведь. — Может такое случиться, что нам надо будет отступить. И
