ДВЕ АРАГВЫ
© Перевод Н. Заболоцкий
Это потоп заливает долины,Молния в горные блещет вершины.Ветра стенанье и ливень в горах,В музыке той просыпается Бах.Все здесь возможно, и самоубийство —Здесь не пустое поэта витийство:В буре он слышит напев колыбельный,Гибель надежду ему подает.Этот клинок безысходно-смертельныйДемон под руку Тамаре сует.Это шатается Мцыри отважный,Барсовой кровью заляпан, залит.Траурный ворон на падали страшнойВ устье Арагвы, хмелея, сидит.Две тут Арагвы, две милых сестрицы, —Белая с Черной, — как день и как ночь,Вровень идут, чтобы вдруг устремитьсяПрямо в Куру и в Куре изнемочь…
9 июля 1936 Тбилиси
ПРАЗДНИК АЛАВЕРДЫ
© Перевод Н. Заболоцкий
Нате Вагнадзе
Огромные арбы покрыты ковром.Здесь буйвол пугается собственной тени.Кончают бурдюк с кахетинским виномГерои Важа из нагорных селений.
Нацелившись боком, влюбленный КавказПростер свою длань к алавердской святыне,Но церковь сияет и смотрит на нас,Как голубь, привязанный к этой долине.
И вот к Алазани пробрался рассвет,Недолго он странствовал в море туманном.«Не гасни, о день мой, сияньем одет,А если погас, не свети никогда нам!»
На том берегу, приведенная в дол,Хмельная отара лежит без движенья,Как будто накрыли для Миндии столКудесники-дэвы на поле сраженья.
И, кончив свой танец, кистин-акробатЗастыл у костра в молчаливом экстазе,И люди толпятся, и песни шумятПод звуки шарманки и стон мухамбази.
А что ж не споют нам о белом гусе,И белый кабан не вспомянут доселе?И новым Леваном любуются все,И песни его умножают веселье.
Здесь жертвенный бык прикольцован к столбу,Он вырвал бы дзелкву с ее корневищем,А ныне он жалок: клянет он судьбу,Испуганный пиром и старым кладбищем.
Седая весталка и нищий юродВ такое пускаются здесь причитанье,Что спрыгнул бы сам Вседержитель с высот,Имей Он в высотах Свое пребыванье.
Народу здесь надобно столько вина,Сколь может воды в Алазани вместиться,А сколько он мяса тут съест и пшена —Никто на земле сосчитать не решится!
Да будут обильны, Кахетия-мать,Сосцы твои, полные млечного сока!И тучи выходят на небо опять,И ночь, словно буйвол, встает одиноко.
Костры с шашлыками горят над рекой,Слезятся от дыма веселые лица.Олень угощает оленя травой,Вином кахетинец поит кахетинца.
Здесь сам Пиросмани, и кистью егоНабросаны арбы и гости на пире.Важа восхваляет его мастерство,И турьи рога погоняют шаири.
И «Шашви-какаби», и Саят-Нова,И песни Бе́сики — для сердца отрада,И жажда веселья в народе жива,Когда наступает пора винограда.
Сентябрь 1936 Тбилиси
КОЛХИДА ЖДЕТ НОВОГО ОРФЕЯ
© Перевод П. Антокольский
Над сыростью древних болотСгибались плакучие ивы.Но верилось мне, что народ,Упорный и вольнолюбивый,О будущем счастье поет.Я видел Колхиду счастливой.
Еще не причалил Язон,Медея спала без движенья.Что ж, детские сны не резон,Но детское воображеньеРисует во весь горизонтТроянцев и греков сраженье.
Как сердце ребенка горит,Как каждая книга на благо,Как старый бродяга Майн РидВоинственной пышет отвагой,Как пена Риона бурлитМорскою соленою влагой!
Поэт не такой уж мудрец,Хоть людям и кажется мудрым.Я все еще тот сорванецИ вышел рыбачить под утро,И южного зноя багрецЕще золотит мои кудри.
И кажется ярче парчиХолщовой рубахи заплатка,Сладка кислота алычи,И райская птица, в ночиПоющая дико и сладко, —Как все это хрупко, как шатко!
И образы богатырей,Плененных монгольской ордою,Встают по ночам у дверей,Теснятся в мечтах чередою,И с каждой весною щедрейРассвет над разливной водою.
Танцуют в кустах светлячки.Под струны старинной чонгуриЧитает Натела стихи,И в бездне рассветной лазуриАлеют вершин ледники.
Озноб продирает по коже:Негаданно ты наступилНа муравейник. Но кто жеНапасть на тебя напустил?Ползут и ползут, и похоже,Что дьявола ты потревожил!
Ты милой не видел в глаза,Влюбленный в нее, как в Этери,Но вот в благодатном доверьиГлаза тебе застит слеза,И больше очнуться нельзя.
Пусть слезы твои безнадежны,Ты все-таки плачешь навзрыд.Волынка, поющая нежно,С тобой о любви говорит.Ты тянешь к ней руки, — и это,Наверно, рожденье поэта.
Не ведали мы отрезвленьяИ счастливы лишь оттого,Что с отрочеством поколеньяСовпало страны торжество.
Мы молодости благодарны,Мы низко поклонимся ейЗа этот рассвет легендарный,За гордое званье людей.
Не снами, а жизненной явьюДолина Риона живет.В цветущем обильи и славеКолхида Орфея зовет.
Декабрь 1936
«На судьбу человека глядит с высоты…»
© Перевод С. Ботвинник
На судьбу человека глядит с высотыАлавердский высокий собор,Словно книг летописных раскрылись листы —Беды Грузии видит мой взор.
Колокольня и врезанный в небо монах,Звон тревожен, и плачет народ.Близ Кварели — лезгинское войско в горах,Алазань оно перейдет…
Кахетинцев сломили в решительный час.Бахтриони в багровом огне, —Словно дань позабыл захватить ШахабазИ примчался назад на коне!
Плач младенцев не молкнет, погибель их ждет,На гумне избивают детей…В Чиаурской дубраве укрылся народОт нежданных кровавых гостей.
Долго-долго в печали глядит ТеймуразНа измученной матери труп.Как бы сердце свое ни замкнул он сейчас —Слово скорби срывается с губ.
Он встречает степенных российских послов.Боль за землю свою велика,Край грузинский в беде, но за горечью слов —Свет надежды в душе старика.
Царь над книгой склоняется, верой согрет…Как мудры Низами и Хайям!Слезы долго не высохнут, плачет поэтПо родным разоренным краям.
1936
«Уже сломал и растопил Казбек…»
© Перевод Б. Резников
Уже сломал и растопил КазбекЯнварской чистоты своей оковы,И вновь он слышит, как из века в век:— Мы в будущем году вернемся снова!
И снова надо Богу доказать,Что все Тамары — лишь одна Тамара.
…Друг друга сочной травкой угощатьНа пастбище оленьи любят пары;Лишь хмурый Терек средь разбитых льдинВ своей постели бесится один.
Охотник я, и лань убил зимой.Потом кому-то и меня пришлосьУбить. Я вижу деву: ледянойВзгляд, гладь расчесанных льняных волос…
1936
«Раздастся крик предсмертный у ворот…»
© Перевод Ю. Даниэль
Раздастся крик предсмертный у воротАбдушахилом пораженной лани,И эта рана рану распахнет —Чем ты поможешь, если сам ты ранен?
И кончиком ножа Баши-АчукПолет коня ускорил в нетерпенье,Как будто в твой тысячесердный стукДобавил сердца своего биенье.
А облакам белеющим идти,Им с синевой вовек не расставаться,Не с ними ли сегодня по пути —Двум близнецам, двум сестрам Чавчавадзе?
Там, за рекой, подстерегает хан,Добычу ждет — угодья Цинандали.И если он удачей осиян,Его преграды устрашат едва ли.
Как эта сказка нынче далеко,Ей лишь на миг пришлось с мечтою знаться,Когда под лунный бубен ВерикоПлясала вместе с Натою Вачнадзе.
Зажег мечты горячий звездопад,Рожденье мира пели звезды эти,Сияло небо тысячами Нат.В ночи стоял сияющий Кахети.
1936
«О, Мкинвари когда проснется…»
