Я занимаю себя мыслями о Серпетисе-наследнике, чтобы не думать о Серпетисе — сыне моего мужа. По крайней мере, стараюсь. Я не готова увидеть в этом юноше сына Мланкина и прекрасной Лилеин — потому что это слишком много для меня меняет. Потому что я начинаю видеть в нем черты, которые предпочла бы не замечать и слышать в его голосе интонации, о которых хотела бы забыть навсегда.
Я еще не готова.
Если Серпетис — наследник, ему надлежит в течение самого ближайшего времени явиться в Асму. Знак на пальцах не держится долго. Он пропадет — и тогда ничто в Цветущей долине не сможет подтвердить его родство с Мланкином. Не потому ли искали его люди наместника? Не потому ли дал он им дорожную траву, отправив по магическим кривым дорожкам в самое сердце опасного вековечного леса?
— Ты видела его пальцы? — тихо спрашивает у меня Унна, принимая у меня доску, ставя ее на стол и начиная ловко раскладывать еще горячее жирное мясо на темно-зеленые листья плашмянки.
Кто забирает роги, я не вижу. Большинство ест руками, торопливо обдирая мясо с толстых костей. Сколько же дней они не ели? Или это ушедшая магия лишила их сил?
— Видела, — говорю я.
— Он — наследник, — говорит она, возвращая мне доску. — Наследник со знаком Энефрет на шее, как и твой брат. Что задумала Энефрет?
Унна качает головой.
— Мне не по себе. Тут слишком много всего, и мне не по себе.
Я оставляю ее в раздумьях и возвращаюсь в домик. Серпетис и Цили о чем-то горячо спорят с Мастером вполголоса, но стоит мне переступить порог, замолкают. Новая порция мяса еще не готова, и мне приходится подождать. Я перевожу взгляд с брата на Серпетиса и обратно, но они не смотрят на меня, а прожигают друг друга взглядами.
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Тебе нужно отдохнуть, — отвечает Цили так резко, что его голос почти режет воздух.
— Я пока не устала, — говорю я, и мой голос так же остр. — Так в чем дело? Почему у меня чувство, что разговор касается и меня?
— Потому что касается, — говорит Цили. — Тебя, меня, той девушки и наследника. Всех, у кого есть знаки Энефрет.
— И что это значит?
— Завтра Энефрет ждет вас в доме наместника, — говорит Мастер, делая мне знак приблизиться. Он снимает с решетки последних крабов и подает их мне на доску. — Вы сможете задать ей вопросы и получить ответы, но вы должны пойти в Шин только вчетвером. На ближайшее Цветение эти люди — твои спутники, Инетис.
— Может быть, ты забыл, — Цили очень мягок, но это — мягкость змеи, обвивающей крепкими кольцами очередную жертву, — но моя сестра мертва, и пока мы не знаем, что стало с Асморантой. Мланкин отменил запрет на магию? У нас нет оружия, а шиниросские отряды, как ты заметил, особо не рады видеть магов.
— Асклакин отменит запрет не раньше, чем из Асмы прибудет скороход, — замечаю я. — Наместники не вправе решать такие вопросы, даже если все очевидно.
— С вами — определенный наследник, — говорит Мастер. — И если вы не будете всем показывать знаки Энефрет до поры, до времени, никто ничего не заподозрит.
— Ты предлагаешь мне рискнуть своей жизнью и жизнью сестры? — уточняет Цили. — Снова?
Я беру из его рук доску и выхожу на воздух. Уже совсем светло, и желающих поесть осталось мало. Унна забирает у меня еду, раскладывает по листам и приглашает меня к трапезе. От крабов вкусно пахнет, и в желудке урчит. Роги лежат на столе, но ими кто-то ел, так что я берусь за мясо руками.
— А ты? — спрашиваю я у нее.
Она пожимает плечами.
— Я съела кусок. Больше не хочу. — Глядит в сторону дома. — Они… не будут есть?
— Серпетис и Цилиолис? Видимо, нет, — отвечаю я резко. Она понимает, что резкость моя направлена не в ее сторону, но все же смущается. — Прости, — говорю я. — Они обсуждают планы на завтра. Точнее, на сегодняшний день.
— Эти планы касаются Энефрет?
Я киваю.
Унна смотрит в сторону восхода, туда, откуда, цепляясь за кроны деревьев, взбирается на небо солнце. Ее щеки розовеют.
— Я… я помню ее слова, — говорит она. — Она сказала, что моя… невинность будет защитой тому, кто придет, когда соединятся кровь мага и воина. Ты была под действием чар, но ты же слышала это?
Я только качаю головой. Магия Энефрет была сильна. Я слышала слова, но не запомнила их, я видела, что Энефрет что-то говорит — но ее голос звучал для меня как шум воды на мельничном колесе. Я видела, как она оттолкнула Унну, но не понимала, почему. Пока не собралась с силами и не стряхнула с себя ее магию в последний раз.
— Серпетис — воин, — говорит Унна, не глядя на меня. — А ты — маг.
Я откладываю в сторону мясо и смотрю на нее. Смысл ее слов очевиден, но это настолько глупо, что из меня вырывается смех.
— Серпетис — наследник и сын моего мужа, Унна. Если уж речь о единении крови, то ты не меньший маг, чем я.
Она качает головой, закусив губу и еще больше краснея.
— Нет, Инетис, нет. Я уверена, что речь о тебе. Я уверена.
Я отмахиваюсь от ее слов, как от мухи.
— Энефрет может говорить что
