и Стас мне говорил, что оборудование маслобойки и колбасного цеха хочет взять с собой.
— Ну, блин, начинается. По дороге возьмём.
— Марк, по дороге у нас времени может не быть. А так всё своё возим с собой.
— С Уралом согласен. Насчёт оборудования, посмотрим. Я подумаю.
— Подумай.
— Не тяжело будет тащить локомотиву такой эшелон?
— Нормально. Тем более, мы же не будем лететь быстрее ветра, с курьерской скоростью. Идти будем аккуратно. Так что, потянет.
— На склады Росгвардии надо будет заехать. Сухпаи взять. Мало ли, вдруг по дороге в рейды придётся уходить. Да и боезапас к стомиллиметровкам нашей БМП загрузиться нужно. Часть боеприпасов уже загрузили в вагон. Но к БМП снарядов мало.
— Скатаемся. К Росрезерву, за заморозкой, когда думаешь пойти?
— Когда выйдем окончательно. Зайдём по дороге.
— Состав длинный, Марк.
— А мы весь загонять не будем. Отцепим ту часть, которая идёт после рефрижератора. Стрелку переведём и загоним состав задом. Загрузимся, выйдем на магистраль и подцепим оставшийся хвост.
— Мудро. Но прокатит.
Наконец, наступила пора убирать картофель. Была середина сентября. Стояло бабье лето. Я от сбора картошки отмазался, под предлогом охраны эшелона. Мама только покачала осуждающе головой. Но я сделал физиономию кирпичом. Стас с Георгичем усмехнулись. Ну не крестьянин я ни разу, хоть убей. Со мной увязались, конечно же, супруга, которая категорично заявила, что мужа одного ни за что не оставит, а то мало ли что с ним случиться. Так же со мной пошёл Илья, который был тоже рад не копаться в земле. Так же Николай, Артём и Юрий, вояка. Плюс ещё двое парней. Мы по быстрому свалили на завод к эшелону, сменив там очередную смену.
По идее народа на картошке и так было достаточно. Тем более, картофель убирали трактором, точнее картофелекопалкой. Так что, ничего, справятся и без нас. А у меня дел ещё по горло было. Решил скататься до Росгвардии. Притащить оттуда сухпаи и боеприпас к БМП. Ну а что вату катать? Со мной пошли Илья, как бывший росгвардеец, Ольга, само собой и Юрий. Артём и двое парней оставались стеречь эшелон. Экипировались как обычно. У меня был АК-15, карабин, Глок-17 в нагрудной кобуре, по верх броника, в разгрузке и взял ещё «Стечкина», в набедренной кобуре. Ольга со своей неизменной СВДС, карабин и Глок-17 в набедренной кобуре. Илья со своим АК-12, карабин и Глок-17. Юрий с АКМ-74, в новом обвесе, карабин и пистолет «Гюрза». Коля с АК-15, как и у меня, карабин, Глок-17 и «Стечкин». Он вообще копировал меня. Взяли с собой Урал. На грузовике пошли Коля и Юрий. Остальные в БРДМ. Илья за управлением, я в люльке за башенными пулемётами. «Бардак» шёл первым, Урал уже за нами. Улицы города как всегда пусты. Ветерок гонял по асфальту разный мусор. Всё так же в городе стоял запах разложения. Мы за городом, да на заводе постепенно стали от него отвыкать. Несколько раз нам попадались обглоданные человеческие кости и собачьи. Адская кормёжка продолжалась, несмотря ни на что. До части Росгвардии дошли без приключений на свою задницу. Открыли ворота и заехали на территорию. Сначала подъехали к складам с боеприпасами. Ольга забралась на крышу Урала, заняла наблюдательную позицию. Молодец она у меня. У неё это дошло до автоматизма. При любой остановке, сразу ищет себе снайперскую или наблюдательную позицию. Мы вчетвером стали таскать ящики с выстрелами к 100-миллиметрововму орудию БМП-3. Так же захватили несколько ящиков с ручными гранатами РГД-5, Ф-1, РГН и РГО. Больше брать здесь ничего не собирались. Оружие нам было не нужно, хватало выше крыше. Боеприпас к стрелковке имелся на Артиллерийском, кроме выстрелов к БМП-3. Этого мы там, как не искали, не нашли. Что было странно. Забив кузов, проскочили к продскладу. Закинули в кузов с десяток коробок с сухпаями. Ну вот и всё. Поехали к выходу. Перед тем, как покинуть территорию воинской части, стояли и смотрели на здания казарм, штаба, складов. Сюда мы больше возвращаться не планировали. Взяли отсюда всё, что только можно было.
— Ну что, Илюха?! Прощайся. Больше мы сюда не вернёмся. А ведь мы здесь с тобой впервые увиделись, боец! — Я усмехнулся. Илья мне кивнул. Смотрел на свою бывшую часть. Я видел, как у него кадык скакнул вверх, вниз. Челюсти были сжаты, что аж желваки появились.
— Я год здесь отслужил. Тут всех своих парней, кто оставался, когда всё рушиться стало, схоронил. Один остался. Не знал куда идти. — Он посмотрел на меня. — Спасибо, что ты, Марк, с мамой Вероникой сюда заехали. Если бы не вы, я не знаю, где бы я был сейчас, да и был бы вообще? Скорее всего, уже меня не было бы. А так вас встретил, а потом Анну. Я считаю себя счастливчиком. Мало было выжить в этом аду, не заболеть и не умереть, как тысячи других. Но ещё остаться в живых потом. Когда здесь были все мёртвые. И дома вокруг завалены мёртвыми. Остались только банды, собачьи стаи, а потом ещё и «дикие». Так что я правда счастливчик!
— Всё нормально, брат! — Обнял его за плечи. Прижал к себе. — Впереди у нас ещё много геморроя и приключений на свою задницу!
Мы все засмеялись. Закрыли ворота и двинулись к своему эшелону. Проезжая по одной из центральных улиц, взгляд упал на задние банка, до катастрофы входивших в десятку крупнейших. Я сказал Илье, чтобы он тормознул. Мы остановились. Урал, шедший за ними тоже.
— Марк, ты что? — Сразу спросила Ольга. — Увидел кого?
— Нет. Мысля одна появилась. Надо проверить.
— Что именно?
— Потом скажу. Так, Оля, ты остаёшься здесь. Илья, садись в люльку за пулемёты.
— Марк, я тоже! — Ольга намеревалась покинуть БРДМ.
— Оля, по-моему мы с тобой договорились? Делаешь то, что я тебе сказал. Остаёшься!
— Ладно, как скажешь. Чего сразу орать?
— Твою душу, дорогая.
Выскочил из боевой машины.
— Марк! Что? — Крикнул мне Юрий.
— Коля, остаёшься за рулём. Юра, пошли прогуляемся.
Подошли к двери банка. Она была закрыта. Но это ерунда. Дверь стеклянная. Отошёл чуть и выстрелил в неё из автомата. Стекло посыпалось. Хоть и было толстое, но всё же не бронированное.
— Марк, что хочешь здесь найти? Неужто деньгами решил разжиться?
— Угадал, почти.
— Что значит почти?
— Бумажные
