Дым начал клубиться и постепенно превратился в фигуру джинна ростом в пять метров, с громадными клыками, длинным носом и клочкастой бородой. Джинн был почти голым, в одних трусах.
— Кто меня побеспокоил? — возопил джинн страшным голосом. — Кто посмел меня разбудить и открыть бутылку? Кого я сейчас растерзаю?
— Это я, Синдбад, — сказал мореход. — Не надо меня терзать. Я твой старый приятель.
Дым уже рассеялся, и джинн, близоруко прищурив глаза, разглядел Синдбада.
— Садись, — сказал Синдбад. — Твоя голова так высоко, что нам трудно с тобой разговаривать.
Бормоча непонятные проклятия, джинн сел на пол, осмотрелся вокруг, подсчитал сундуки, загибая пальцы, а когда убедился, что всё добро в целости, обратил свой взгляд к Алисе с козленком и спросил:
— А это еще что такое?
— Это мои друзья, — сказал Синдбад.
— Хоть твои дети! — возмутился джинн. — Ты не имел никакого права приводить их в наше секретное убежище.
— И не привел бы, если б не крайняя необходимость, — сказал Синдбад.
Джинн немного подумал, покачал головой, и вдруг его злое и грубое лицо озарилось радостной улыбкой.
— Я понял! — зарычал он. — Ледниковый период уже кончился, и ты пришел нас освободить, чтобы мы могли властвовать над миром.
— Нет, — сказал Синдбад, — ледниковый период еще не начинался.
— Что ж тогда привело тебя сюда? — удивился джинн. — Ты меня удивляешь. Может быть, превратить тебя в песок?
— Нет, — спокойно ответил Синдбад. — Ничего такого делать не стоит. Если ты превратишь нас в песок, то некому будет закрыть пробкой твою бутылку. И ты замерзнешь, когда начнется ледниковый период.
— О, горе! — воскликнул джинн. — О, предательство! Ну, говори тогда, чего ты хочешь, низкий сын человеческой женщины, ценитель грязных луж, торговец благополучием своих благородных друзей!
— Вот это уже нормальный разговор, — сказал Синдбад-мореход. — Погляди на этого козлика, о Хасан-ибн-Хасан. Еще недавно он был уважаемым человеком, но вот ему подсунули водицы из Козлиного Копытца, и он вынужден провести остаток своих дней в таком виде. Разве это не ужасно?
— А какое нам с тобой дело до чужих несчастий? — удивился джинн. — Разве в наших джинновых обычаях делать добро людям? Разве он был королем? Или волшебником? Или хотя бы богатым купцом?
— Он был знаменитым ученым в своих землях, — сказал Синдбад.
— Пускай идет в свои земли и там лечится.
— Но совет волшебников всей Земли, который сейчас заседает в замке волшебника Ооха, решил, что такое средство есть только у джиннов.
— И ты из-за этого пустяка прервал мой сон! — Джинн был страшно разгневан. Он даже подскочил так, что ударился головой о каменный потолок и набил себе шишку, отчего еще больше расстроился.
— Значит, ты не сможешь нам помочь? — спросил Синдбад.
— Не хочу, — сказал джинн. — Пускай я останусь без бутылки и замерзну в ледниковый период, но ни за что я не опущусь до того, чтобы помогать людям.
— Прости тогда, благородный и всесильный Хасан-ибн-Хасан. Значит, мы ошиблись. Я догадался, что у тебя вовсе нет такого средства, чтобы возвращать заколдованным людям их прежний облик. Прости, мы пошли.
— Не хочу помогать! — ревел джинн. — Не хочу и не буду! Не буду!
И джинн начал расти, но тут его голова снова ткнулась в потолок пещеры. Джинн взвыл от боли, а Синдбад-мореход спокойно поднялся и сказал:
— Алиса, козлик, пошли, нам здесь делать нечего.
Алиса и козлик вышли вслед за Синдбадом из пещеры. Алиса готова была заплакать. Так всё погубить! Синдбад оказался плохим дипломатом! С джинном надо было говорить вежливее, попросить его, ведь он не просто кто-нибудь, а джинн…
Алиса даже открыла рот, чтобы все это объявить Синдбаду и уговорить его вернуться и попросить у джинна прощения, но Синдбад строго посмотрел на нее и прижал палец к губам. Он спокойно шагал вниз по тропинке.
Алиса и козлик, понурившись, брели следом.
— Стойте! — раздался сзади громовой голос джинна. — Стойте, жалкие создания! Вернитесь!
— Вот видишь, — улыбнулся Синдбад-мореход, — а ты боялась. Я же знаю, как иметь дело с этими бандитами.
Джинн встретил их у входа в пещеру.
— Я передумал, — сказал он. — Что-то с севера тянет холодом. Идите за мной.
Джинн прошел в дальний конец пещеры, где стояли бутылки с остальными джиннами, и остановился, разглядывая их и рассуждая вслух:
— Где же аптечка? Кто ее положил рядом с собой? Ахмед? Нет, он с собою вино взял. Хусейн? Нет, он любит уют, ему эти склянки ни к чему… Ага, вспомнил.
Джинн поежился и крикнул Синдбаду:
— Прикрой дверь! Дует. Ни в чем нельзя на тебя положиться.
Синдбад прикрыл дверь, а джинн вытащил пробку из одной бутылки и, как только оттуда пошел черный дым, наклонился к ней и крикнул:
— Не спеши, Мустафа, не вылезай, ледниковый период еще не кончился! Это я, Хасан-ибн-Хасан!
Из бутылки донесся бас:
— Так чего меня будишь?
— Мустафа, я только на минутку. У меня зуб разболелся. Дай-ка мне нашу волшебную аптечку.
И тут Алиса с удивлением увидела, как из тонкого горла бутылки выплыла на воздух золотая шкатулка, которую держали две громадные руки.
Хасан-ибн-Хасан подхватил шкатулку, не обращая внимания на бас, который несся из бутылки:
— Мог бы сам себе зуб заговорить! Я тебе покажу после ледникового периода, как меня беспокоить!
— Удивительно сварливый народ, — сказал Синдбад-мореход.
Джинн Хасан-ибн-Хасан тем временем открыл шкатулку, которая оказалась уставленной бутылочками, долго копался в них, нюхал, глядел на свет и наконец сказал:
— Вот она!
Он открыл бутылочку, капнул из нее несколько капель прямо на пол и сказал:
— Лижи! Скорей, пока не выдохлось.
Козлик колебался. Алиса поняла, что он не привык лизать капли с пола, и потому она крикнула:
— Скорей же, Иван Иванович!
И Синдбад закричал:
— Скорей же, тебе говорят!
Тогда козлик подбежал к лужице на полу и слизал ее.
— Всё, — сказал джинн. — Дело сделано. Теперь быстро закупоривайте меня.
Он вернулся к открытой бутылке с Мустафой. Оттуда все еще торчали громадные руки и слышалось ворчание. Он отдал шкатулку. Руки исчезли, исчезла и шкатулка. Джинн заткнул бутылку пробкой и шагнул к своей бутыли. Тут же он начал клубиться, превращаться в черный дым.
Алиса обернулась к козлику.
Ничего с ним не произошло.
— Не закрывайте его! — крикнула она Синдбаду-мореходу. — Вдруг он ошибся!
Черный столб дыма втянулся в бутыль, Синдбад подошел к ней, держа в руке пробку, но не спешил закрывать, все глядел на козлика.
— Скорей же! Я замерзаю! — раздался крик из бутыли.
— Минуточку, — ответил Синдбад.
Алиса тоже смотрела на козлика.
И вдруг козлик начал расти вверх. В глазах у Алисы помутилось, она зажмурилась, а когда открыла глаза вновь, то увидела, что в пещере рядом с ней стоит высокий человек в сером костюме, с серьезным и очень приятным лицом.
— Спасибо, — сказал Иван Иванович.
— Спасибо, — передал его слова Синдбад джинну и заткнул бутылку пробкой. Потом поставил бутыль на место.
Возвращение к Шехерезаде
Обратное путешествие до дворца Шехерезады прошло без всяких приключений. Только птица Дурында никак не могла успокоиться.
— Чудеса! — кричала она. — Мистика! Так не бывает! Как мог такой большой человек уместиться в таком маленьком козлике! Это хорошо не кончится!
Счастливый Иван Иванович держал Алису за руку и смотрел на нее благодарными глазами.
Синдбад тоже был рад, что все хорошо кончилось.
— Молодец твоя подруга, — сказал он Ивану Ивановичу. — Шехерезада никогда бы из-за меня не пошла на такие жертвы.
— Погоди, еще не все потеряно. Станешь козликом, посмотрим, — улыбнулся Иван Иванович.
— Да ты что! — воскликнул Синдбад. — Ты с ума сошел!
— Извини, — сказал Иван Иванович. — С тобой такого не случится, потому что я сам во всем виноват. Так довериться проходимцу Кусандре! Еще раз спасибо тебе, Алиса.
Алисе тоже было приятно, что все хорошо кончилось, и она вдруг поняла, что страшно устала. Она положила голову на колени Ивану Ивановичу, заснула и проспала до тех пор, пока корабль не добрался до аравийского берега. Она не почувствовала, как Иван Иванович перенес ее в лодку, а потом во дворец.
У дверей дворца их встретила Шехерезада.
При виде Ивана Ивановича, который нес на руках Алису, она вскинула руки и закричала:
— Как замечательно! Мы победили! Несите девочку на диван!
Иван Иванович отнес Алису на диван и, поблагодарив Шехерезаду за помощь, сказал:
— Нам нужно скорей лететь обратно. Алисе пора домой.
