Итак, нет доказательств ни одной из «историй о Мордреде». Следует заметить, что из записи в «Анналах Камбрии» никоим образом не следует, что Мордред и Артур сражались друг против друга. Кажется вполне вероятным — и предстает большим искушением — полностью переписать эту историю, с тем чтобы Артур бок о бок с Мордредом выступил против саксов, которые (как отмечено в «Англосаксонской хронике») сражались в битве с бриттами в 527 году и, предположительно, одержали в ней победу, поскольку о поражении «Хроника» не упоминает[18]. Если считать, что дата эта верна, то вполне возможно, что здесь речь вдет о битве при Камлане, последней попытке бриттов остановить саксов.
Но нельзя было поддаваться такому искушению. До тех пор, пока я не начала в подробностях изучать фрагменты, из которых складывается история Мордреда, я безоговорочно видела в нем злодея, чьи подлые поступки привели к трагической гибели Артура. И потому в моих ранних книгах Мерлин предвидит этот роковой исход и предупреждает о нем. Так что я не смогла переписать битву при Камлане. Вместо этого я попыталась убрать нелепости из старой истории и добавить в портрет черного злодея несколько спасительных серых тонов. Я не превратила Мордреда в «героя», но в моем повествовании он хотя бы человек, последовательный в своих достоинствах и недостатках и совершающий приписанные ему легендой поступки, сообразуясь с вескими причинами.
Вероятно, самый захватывающий момент в повествовании о последних годах правления Артура — то, как в легенду могут быть встроены действительные исторические события. Артур, безусловно, существовал, так что, возможно, существовал и Мордред. Но поскольку предатель был порождением средневекового рассказчика, то я предполагаю, что мой вариант Мордреда убедителен не менее других, поскольку я, вероятно, тоже заслужила место среди тех, о ком с таким светским пренебрежением писал в «Упадке и разрушении Римской империи» Гиббон: «Разглагольствования Гильды, отрывки и сказки Ненния, невнятные намеки саксонских законов и хроник и сетования Беды Достопочтенного были проиллюстрированы прилежанием и иногда приукрашены фантазией авторов последующих веков, чьи труды я не возьму на себя смелость ни воспроизводить, ни оценивать».
Прочие краткие замечания
Камлан. Место последней битвы Артура достоверно идентифицировать невозможно. Одни ученые предлагают Бирдосуолд в Нортумбрии (римская Камбогланна), другие — римский Камулодунум (Колчестер). Общепринятым считается место в Корнуолле, на реке Кэмел, поскольку артуровская легенда более всего связана с Корнуолланом. Я поместила место битвы у реки Кэмел вблизи деревушки Южный Кэдбери в Сомерсете. Недавние археологические раскопки этого холма показали, что в артуровские времена здесь находилась мощная крепость, возможно, даже сам Камелот. Поэтому мне показалось, что нет нужды искать еще одно поле для последней битвы. Я не знаю, когда местный ручей получил название Кэмел, холм по соседству с древних времен был известен как «Холм Кэмел».
В то время на этом месте существовали также озеро и болото, тянувшееся в глубь Британии от устья реки Бруэ до самого Южного Кэдбери. Холмы современного Гластонбери в те времена, вероятно, были островами — Инис Витрином или Стеклянным островом — и Каэр Кэмел находится, таким образом, «недалеко от моря». Следовательно, барке, увезшей раненого Артура на Аваллон, предстояло проделать совсем недолгий путь до места легендарного исцеления.
Дата битвы при Камлаке. Ученые помешают дату битвы при Камлане между 515 и 539 гг. н. э. — довольно большой временной промежуток, но дата между 522 и 527 гг. представляется разумной. Одна из предлагаемых дат битвы при Бадоне — 506 год, а Камлан, как говорится в «Анналах Камбрии», имел место двадцать один год спустя.
Ниже приведена таблица «реальных» (в противоположность основанным на догадках) дат.
524 г. Хлодомер, сын Хлодвига и правитель центральной части франкского королевства, был убит под Везеронцией в битве с бургундами. Двое его сыновей, десяти и семи лет, были отданы под опеку вдовы Хлодвига Клотильды, но затем были убиты своими дядьями. Третий сын бежал в монастырь.
526 г. Теодорик, король Рима и «император Запада», умер в Равенне.
527 г. Юстин, престарелый «император Восточной Римской империи», отрекся от престола в пользу своего племянника Юстиниана.
527 г. Согласно «Англосаксонской хронике», «Сердик и Синрик сражались с бриттами в местечке, называемом Сердик-ислиг» (Поле Сердика или Лес Сердика).
Нейстрия. Название западной части франкской империи после ее разделения по смерти Хлодвига в 511 г.
Друстан. Друст или Дристан, сын Талорка — имя реального воина, жившего в VIII столетии, возможно, одного из прототипов легенды о Тристане и Изольде. Позднее, когда романы о Тристане и Изольде были включены в прозаические циклы артуровских романов, этот герой оказался вовлечен в «мир короля Артура» под именем Тристрама.
Линет. В одной версии легенды о Гарете он берет в жены Лионессу, в другой — ее сестру Линет[19].
Сыновья Артура. Известны имена двоих — Эмр и Ллахлеу.
Обитель. Это слово не всегда (как в настоящее время) подразумевало исключительно женскую религиозную общину. Слова «монастырь» и «обитель» были взаимозаменяемыми. Во многих монастырях существовали общины, объединявшие и мужчин, и женщин.
«Сын арфиста». Вольный перевод англосаксонской поэмы «Скиталец», которую в романе «Последнее волшебство» я приписала Мерлину.
Эдинбург и Лохор 1980-1983
Принц и паломница
Часть первая
Александр, отца не знавший
1
В шестой год правления Артура, Верховного короля всей Британии, молодой человек глядел в море с неприветливых корнуэльских скал. Стояло лето, и камни внизу пестрели гнездами морских птиц. Достигнув своего пика, прилив набегал на прибрежную гальку и с мягким шорохом разбивался о подножие скал. Вдалеке за подернутым пеной мелководьем море меняло свой цвет на все более темный, на самый темно-темно-синий, который тут и там расцвечивали гневно-белые цветы — это волны разбивались, о торчащие из воды зубцы скал. Нетрудно было поверить — и молодой человек, разумеется, в это верил, — что там, вдали, под водой лежит древняя страна Лионесса, и люди, живущие в этой проклятой земле, прячущейся в немыслимых водных глубинах, еще ходят — или, точнее, плавают, как и подобает призракам — среди домов, где и грамот рыбы, а в тихую ночь еще можно услышать глухой звон колоколов затонувшей церкви.
Но сегодня, когда солнце стояло высоко и море было настолько спокойным, насколько вообще могут быть спокойны воды на этом безжалостном к кораблям отрезке побережья, ни одна мысль о старом затерянном королевстве не омрачала чело наблюдателя на скале. Не замечал он и красоты недолгого лета вокруг. Защищая рукой глаза от солнца, он, прищурившись, всматривался вдаль, пытаясь различить что-то на юго-западе. Парус.
Странный с виду парус, он не принадлежал ни одному из кораблей, которые смотрящий узнал. Но это было и не топорно оснащенное судно, на каких выходили на лов местные рыбаки. Оснастка казалась иноземной, ветер надувал квадратный красно-коричневый парус. И когда корабль, приближаясь, поднялся над волнами, за ним показался парус второго. И третьего!
Вот уже видны и сами корабли, длинные боевые суда, низко сидящие в воде. И никакого блазона на парусах, никаких флажков, никаких штандартов на мачте; но зато вдоль банок идут ряды раскрашенных кругов, поблескивающих в скользящих солнечных лучах. Щиты.
Тут уж никто не сможет ошибиться, даже он, никогда в жизни не видевший длинных кораблей саксов. Как они оказались здесь, где не имеет права появиться ни один сакский корабль? И вдруг прямо у него на глазах корабли — а всего их было пять — как один повернули, как поворачивает стая птиц, повинуясь невидимому и неслышимому сигналу, чтобы двинуться к берегу, к пристанищу узкого залива всего лишь в миле к северу от наблюдающего. Но даже тогда наблюдатель помедлил, хотя уже собирался бежать, чтобы сообщить весть. Возможно, это корабли, заплывшие далеко на запад от Саксонского берега, узкой полоски земли, давным-давно дарованной саксам, а теперь ставшей домом федерации сакских королей. Быть может, маленькая флотилия сбилась с курса и ищет лишь убежища, чтобы залатать пробоины и набрать свежей воды. Но в последние дни штормов не было, на них не было ни следа повреждений — теперь, когда корабли подошли ближе, он смог разглядеть детали, — и как безмолвное доказательство над щитами щетинился лес копий. Так, значит, пять кораблей саксов в полном боевом вооружении?
