— Решение. O. Вводе. Войск. В. Новую. Ютландию! — с раздражением отчеканила Анна Сергеевна.
— Что же ты, Альберт, забыл, о чем мы вчера договаривались? — встрял воевода. — Я тут за ночь уже и смету подготовил — сколько нужно воинов, сколько лошадей, сколько…
— Боюсь, все сложнее, чем мы думали, — промямлил Альберт. -Поразмыслив, я решил, что пока что нет насущной необходимости в том, о чем мы вчера…
— Так вы что, отказываетесь? — злобно прошипела Анна Сергеевна. -Как бы вам не пришлось об этом пожалеть!
И тут помощь подоспела с той стороны, откуда Альберт меньше всего ее ожидал. Гробослав, который молча прислушивался к разговору, неспеша поднялся с места и, откашлявшись, заявил:
— Я так думаю, что дружинники нам больше нужны будут здесь. Ну, для поддержания порядка на похоронах. — И глубокомысленно добавил: -Духовность, она важнее всего!
Альберт искоса глянул на Гробослава, пытаясь определить, говорит ли он всерьез или со скрытой издевкой, но тут не выдержала Анна Сергеевна.
— Да что вы тут, — далее она подпустила несколько не совсем цензурных выражений, — всякой фигней занимаетесь! Да если вы не дадите войск, то я такое учиню, что все вы, трам-тарарам, в гробу перекувыркнетесь!
В возбуждении чувств Анна Сергеевна схватила со стола баронскую кружку и залпом выпила. Гробослав, который пришел раньше всех и успел подлить туда некоего отравного зелья, даже привстал на стуле, ожидая быстрой, но мучительной смерти, однако Анна Сергеевна лишь встряхнула белокурой головкой и как ни в чем не бывало опустилась в кресло. Видимо, на нее яд воздействовал как успокоительное.
Тут в кабинет заглянул охранник с какими-то листками.
— Ну, что там? — недовольно спросил Альберт.
— Ваше Сиятельство, тут донесеньице из Новой Ютландии, — почтительно ответил охранник, протягивая бумаги барону. И, понизив голос, добавил: — От князя Длиннорукого.
Альберт пробежал написанное и в досаде скомкал бумажки на стол.
— Что-то случилось? — забеспокоился воевода.
— Случилось! — рявкнул барон. — В королевском замке объявилась некая девица, выдающая себя за княжну Марфу. — И, зло глянув на Анну Сергеевну, со значением добавил: — A ее сообщник — некто господин Иван Покровский.
Анна Сергеевна невольно опустила глаза — ее вина во всей этой истории была очевидна. Несколько недель назад, узнав о княжне-лягушке и об Иване Покровском, который, по замыслам боярина Василия, должен был исполнить роль ее освободителя, барон Альберт поручил Анне Сергеевне и Каширскому операцию по ликвидации Покровского. Поселившись инкогнито вблизи Покровских Ворот, они поначалу решительно взялись за дело, и в один из вечеров Анна Сергеевна подстерегла Покровского на краю усадьбы и всадила в него пулю, о чем незамедлительно отрапортовала в Белую Пущу. A потом, прослышав о сокровищах баронов Покровских, Глухарева с Каширским совершенно позабыли об ответственном задании и бросились в сладостный омут кладоискательства. Причем бросились настолько рьяно, что даже узнав о том, что их жертвой пал не Иван Покровский, а совершенно посторонний человек, почти ничего не предприняли, чтобы исправить ошибку. И вот теперь эта ошибка перерастала в серьезную опасность для наследников князя Григория.
— Кажется, я допустил серьезный промах, поручив вам ответственное задание, — зло бросил Альберт Анне Сергеевне. — За что бы вы с Каширским не брались, вы все заваливали.
— Я готова исправить! — вскочила Анна Сергеевна. — Я сейчас же найду и убью Покровского!
— Раньше надо было, — укоризненно покачал головой Альберт. — Теперь это уже не имеет никакого смысла. A вот ее, эту княжну Марфу, самозванку… Вот ее, именно ее вы и убьете. И чем скорее, тем лучше. Но если вы и на этот раз промахнетесь, то я вам не завидую. Вам понятно, уважаемая Анна Сергеевна?
— Понятно, — зло процедила Глухарева, — не дура. Уж на сей раз не промажу, будьте покойны.
— A как же с отправкой войск в Мухоморье? — некстати встрял Cелифан. Но Альберт смерил бравого воеводу таким взором, что тот предпочел эту тему более не развивать.
— Погоди, Альберт, но если Марфа жива, то для чего тогда хоронить ее кости? — наивно спросил Гробослав.
Барон обвел чумовым взором Гробослава, Селифана и Анну Сергеевну и, не отвечая на поставленный вопрос, тихо, но яростно прошипел:
— Так вот, чем скорее ты, Гробослав, устроишь похороны, тем будет лучше. — И, тяжко вздохнув, Альберт добавил: — Для всех нас.
x x xДверь несмело скрипнула, и в королевском древлехранилище появился князь Длиннорукий. Пирум нехотя оторвался от своих летописей и исподлобья глянул на посетителя:
— Что привело тебя в сей уединенный уголок, о чужеземец?
— Я тут, понимаете ли, пришел за советом, — забормотал князь. Обстановка торжественного запустения круглой башни действовала на него как-то удручающе и даже подавляюще.
— За каким советом? — осуждающе покачал головой Пирум. — Ежели ты ждешь моего совета в делах неподобающих, то я тебе не советчик!
— В подобающих, еще в каких подобающих! — зачастил Длиннорукий. -Тут, видите ли, моему помощнику, Петровичу, все время мерещатся какие-то белые коты, которые его то и дело цапают за задницу. Вот я и подумал обратиться к вам как к известному знатоку и мудрецу, может быть, вы посоветуете, как от этой напасти избавиться. Поверьте, я в долгу не останусь!
— Мне от тебя ничего не нужно, нечестивец, — высокомерно бросил Пирум. И, немного смягчившись, продолжал: — A что до котов, то это самое обыденное дело. Еще приснопамятный королевич Георг, основатель Новой Ютландии, будучи одержим бесами, нашел способ достойно с ними бороться, о чем оставил руководство зело полезное.
— Вы знаете способ? — чуть не подпрыгнул Длиннорукий. Вместо ответа летописец неспеша подошел к одному из стеллажей и, поднявшись по приставной лестнице, безошибочно извлек с полки пожелтевший рукописный фолиант:
— Здесь послание Георга к сынам Иоанну и Петру и дщери Анне, где он повествует, как им обустроить Новую Ютландию и дает немало советов изрядно мудрых на разные случаи жизни. Изволь же послушать. — Вернувшись за стол, Пирум наугад раскрыл рукопись и торжественно зачитал:
— «Порядок в стране, о дети мои, начинается с порядка в доме каждого из подданных, а пуще всего — в доме самого правителя. Ежели вы, к примеру, заходя в отхожее место, будете справлять естественную нужду мимо предназначенного к тому отверстия, то у вас в отхожем месте начнется разор и смердение, которое очень скоро распространится на весь дом. Мне также весьма по душе обычай нашего народа при всяких жизненных обстоятельствах петь хоровые песни, но ежели вы станете петь хором в ущерб прочим полезным занятиям, то у вас в доме неизбежно наступит запустение…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
