Читаем без скачивания Кто следующий? Девятая директива - Брайан Гарфилд

Ничего, однако, не оставалось, кроме как дать Ломану договорить и, получив полную картину, ответить — да или нет.

Спокойнее, чем прежде, он сказал:

— Конечно, ты будешь работать один. Совершенно один.

Да, следует отдать им должное, послали того, кого нужно. А что удивляться — знают меня досконально.

— Как видишь, это не совместная операция. Совместная? С кем? Бюро не существует. И никогда не существовало. Идея в целом гениально проста — подразделения Безопасности сделают все от них зависящее, чтобы во время визита ничего не случилось; разве что им очень, ну просто оч-чень не повезет. Все мыслимые и немыслимые меры предосторожности разрабатываются и будут приняты. Вероятность того, что противная сторона сумеет что-то организовать, оценивается как ничтожно малая — один шанс из тысячи. Это должен быть план настолько хитроумный и эффективный, что никакие контрмеры невозможны; план — как я доложил Центру, — который только ты в состоянии придумать и осуществить.

Он начал мерить комнату шагами и говорил не переставая, словно пытался убедить себя, что механические действия могут возыметь эффект и я соглашусь на предлагаемую мне затею.

— И никакая это не лесть, не думай. Твоя работа в Египте, на Кубе и в, Берлине доказала, что если в горячей и щекотливой ситуации тебя оставить в покое и не мешать тебе, то ты способен провернуть свою, исключительно для тебя характерную операцию, с которой не справились бы десять, а то и сто наших людей, превосходящих тебя во многих отношениях. И это потому лишь, что данная операция требует участия только одного человека и человек этот должен быть из тех, кто лучших, наивысших результатов всегда добивается в одиночку. Выбор был сделан, и вот я здесь. — Ломан остановился перед выставленными на сейфе самоцветами, уставился на лунный камень и долго смотрел на него, затем снова приблизился ко мне. — Большего добавить не могу, пока не поступит следующая информация из нашего МИДа. А тем временем ты будешь приходить, на все совещания в посольстве, и мы…

— Но Ломан, это же не твой профиль. — Неожиданно мне надоело слушать его и молчать. — И не мой тоже. Ничего не выйдет.

— Тебе дается время подумать.

— Я подумал. Это — дело полиции. Я — агент по внедрению и…

— Не ожидал, что ты займешься толкованием терминологии.

— Ничего не выйдет. Скажи, что они допустили ошибку…

— Не думаю, что они ошиблись. Я сам тебя выбрал и…

— Тогда признай, что ошибся ты.

— Сомневаюсь, чтобы…

— Пусть отзовут Стайлза с Явы.

— Нет. Для этого дела мне нужен ты, Квиллер. Ты и больше никто.

Ломан уже не улыбался, зато глаза его сверкали как никогда.

— Давай заканчивать, — сказал он. — Если ты хочешь сказать все, что ты думаешь обо мне, — на это уйдет слишком много времени, да и положение вещей ни в коей мере не изменится; потому что я в этом плане мало уязвим. На своем горестном опыте я имел несчастье убедиться, что как агент ты упрям, недисциплинирован, нелогичен и непредсказуем. Ты одержим навязчивыми идеями, тщеславен и вообще чем-то напоминаешь дикую кошку — тебя так же трудно контролировать в ходе операции. В деле от тебя одни неприятности, а в те периоды, когда бываешь в Лондоне собственной персоной, ты не приносишь с собой ничего, кроме помех и затруднений. Если ты примешь это задание, а ты его все равно примешь, я стану твоим направляющим директором и буду нести ответственность за каждое твое действие. Для меня это означает — от момента начала операции и до ее окончания — грязную, сопряженную с гнусностью и мерзостью работу, но я решаюсь на нее здесь и сейчас. Такова моя позиция. Теперь о твоей: тебе только что передана информация, что человек, высоко почитаемый у себя в стране и уважаемый за границей, готов проявить достойную своей репутации храбрость перед лицом смертельной угрозы, ибо так ему диктует долг и честь. До твоего сведения также доведено, что если тщательно продуманная система обеспечения безопасности этого человека не сработает и если его жизнь, ценность которой столь высока, оборвется из-за твоей поганой мелочной неприязни ко мне, то вся вина ляжет на тебя — только на тебя, целиком. Жить с этой виной ты не сможешь.

Ломан не сводил с меня испепеляющего взгляда. Я понял, что никогда в жизни не испытывал к нему большей ненависти, чем в этот момент. Прошло не меньше минуты, прежде чем он повернулся к столу и ехидно заметил:

— И ты по-свински слопал один весь лед. Как это на тебя похоже. — Он снова позвонил в колокольчик. — Итак, отказаться от задания ты не можешь. Я знал это, когда вылетел из Лондона. Не можешь отказаться. Когда вышеупомянутая личность прибудет в Бангкок, ты окажешься в самой гуще. Так что лучше тебе со мной смириться. Сейчас мы еще выпьем, а затем я перейду непосредственно к инструктажу. Время не терпит.

Глава 3

КУО

Английское слово «assassin», обозначающее «наемный террорист-убийца», является заимствованием из французского, но если проследить его происхождение и дальше, то мы придем к арабскому «hashshashin», что переводится как «поедающие гашиш».

Ломан указал мне Пангсапу в качестве возможного информатора по двум одинаково веским причинам. На что только не пойдет современный человек, на какие только ухищрения он не отважится ради денег, не говоря уже о сексе! Но для того, кто испытывает потребность в наркотике, опасностей, которые могли бы его остановить, просто-напросто не существует. Забывая всякую разумную осторожность, такие люди продаются и идут в услужение к деспотичным тиранам, людям типа Пангсапы.

Пангсапа занимается торговлей и контрабандой наркотиков и по роду своей деятельности наверняка знает многих, кто не задумываясь готов убить за понюшку белого порошка и, если потребуется, передаст самые священные откровения своих друзей-приятелей.

Нам нужна была информация о наемных убийцах. Для этого Ломан меня сюда и послал.

Он знал к тому же, что я лишился единственного хорошего контакта, имевшегося у меня в этом городе. Тот человек уже мертв, потому что однажды вечером на Рама-роуд-IV его в тусклом свете надвигающихся сумерек приняли за меня.

Пангсапе хотелось поговорить, и я ему не мешал.

— Припоминаю, как принцесса Александра несколько лет тому назад прибыла к нам с визитом. Все прошло изумительно. Все влюблялись в нее с первого взгляда. У нас даже родился для нее специальный титул — Учтивая Посланница. И теперь, я вижу, она совершает поездки, венчающиеся ничуть не меньшим успехом, а взять ее прошлогодний визит в Токио? Выше всяких похвал. Посылая за границу вместо напыщенных сухих дипломатов в мятых жилетках действительно интересных людей, Британия поступает очень умно и дальновидно.

Я не сказал Пангсапе, зачем пришел. Ломан, должно быть, намекнул. Я хотел задать лишь один вопрос: где профессионалы? Но ему не терпелось выговориться, и он говорил.

— Возможно, вам покажется странным, что я питаю такую нежность к членам британской королевской семьи. Не обессудьте. В конце концов, я был рожден в нищете и прекрасно помню тот день, когда впервые решился на воровство. Торговец поколотил меня, но в те дни я располагал только одним выбором — красть или голодать. Это произошло во время одной из речных процессий Королевской Баржи. Я стоял на набережной и притворялся, что слежу за ней. Кстати, вам доводилось видеть эту Баржу, «Срай Супанахонгс», во всей ее великолепной отделке? Нет? Она огромна и покрыта сверху выполненным из чистого золота гигантским листом. Я стибрил мешок с рисом на одном из базарных каналов, рис наполовину промок, провонял тиной, но я питался им шесть дней, почти неделю. — Пангсапа грустно улыбнулся. — Однако поступок этот любви к монархии во мне не разжег, ни к нашей, ни к какой другой. Но события происходят так быстро, что просто диву даешься. Вскоре после того мой отец — или человек, которого я почитаю за отца, — начал какие-то операции вместе с капитаном одного парохода, и оказалось, что нос у них направлен куда надо и хороший ветер они не пропускают. Пять лет. Всего пять лет — и я, подумать только, уже учился в Оксфорде!

Он замер в полной неподвижности, в улыбке появилось что-то неземное.

— Я получил степень в области экономики, но гораздо дороже мне то духовное богатство, которым ваша страна соизволила меня одарить. Именно в те годы я научился испытывать определенного рода любовь к совершенно посторонним для меня людям… ах да, я опять говорю о монархии.

Пангсапа чуть заметно склонился в мою сторону и отчетливо прошепелявил:

— Мне будет искренне жаль, если через несколько недель, а точнее двадцать девятого, случится нехорошее.

— Вам может предоставиться возможность предотвратить это.

— Воспользуюсь непременно.

— Все, что я хочу знать: где сейчас находятся профессионалы? Присутствует ли кто-то из них сейчас здесь? В Бангкоке?