Идиллия V имеет некоторое сходство с предыдущей идиллией IV, она разыгрывается в той же местности, на восточном берегу Тарентского залива, но несколько севернее, меяхду Сибарисом и Фуриями. В ней также участвуют два пастуха, Комат, старый козопас, и Лакон, молодой пастух, пасущий стадо овец и баранов.
Идиллия V, подлинность которой не подвергалась сомнениям, открывает собой ряд идиллий, центральной частью которых является состязание в пении; этот ряд заканчивается идиллией X (см. комментарий к ней). Идиллия VIII, признающаяся неподлинной, включена сюда, по всей вероятности, именно по этому характерному признаку.
В состязании Комата и Лакона Феокрит, как признают все исследователи и комментаторы, воспроизвел наиболее примитивную форму соперничества в искусстве так называемого амебенного пения — обмена короткими двустишиями самого разнообразного, иногда очень примитивного содержания.
64 Ст. 8. …любезный… — в оригинале Лакон, обиженный Коматом, назвавшим его «рабом Сибирта», в своем ответе иронически именует его «свободным» гражданином.
65 Ст. 16. Кратис — река в Южной Италии, приток реки Сибариса, впадающий в нее недалеко от города Сибариса.
66 Ст. 23. Спорит с Афиной свинья — поговорка.
67 Ст. 83. Карнейские дни — дорийский праздник в честь Аполлона, справлявшийся в Спарте и ее колониях скотоводами и пастухами.
68 Ст. 121-123. Сцилла — морской лук и цикламен (теперь называемый обычно альпийской фиалкой) считались слабительными и рвотными средствами; Комат и Лакон рекомендуют друг другу обратиться к ним, чтобы освободиться от накопившейся желчи. Возможно, здесь имеется и намек на какие-то магические свойства этих растений, особенно ввиду того, что цветы, выросшие на могилах, употреблялись при магических обрядах.
69 Галент — название многих рек; здесь река в Южной Италии.
70 Ст. 124. …Гимерийский поток… — Гимера — название нескольких рек в Сицилии.
71 Ст. 150. Мелантий — пастух Одиссея, изменивший ему и жестоко им наказанный; по-видимому, форма проклятия — пожелание себе такой же гибели, как Мелантию, в случае измены своему слову.
Идиллия VI
Пастухи-певцы Дафнис и ДамойтВ идиллии VI, одной из самых коротких и изящных идиллий Феокрита, поэт рассказывает о состязании двух молодых пастухов, один из которых носит классическое пастушеское имя Дафниса, другой зовется Дамойтом. В противоположность V идиллии, данное стихотворение является идиллией в буквальном, современном смысле слова: место действия не определено, время действия — прекрасный летний день; пастухи не враждуют и даже не соперничают друг с другом, а забавляются, разыгрывая в своих песнях комическую сценку, по окончании которой обмениваются подарками и на подаренных друг другу музыкальных инструментах — флейте и свирели — играют так весело, что даже их коровы пускаются в пляс. Состязание заключается не в пении двустиший, а в двух «ариях» на мифологическую тему о любви Киклопа Полифема к прелестной Нереиде Галатее — тему весьма подходящую для разработки ее в комическом плане.
Мысль о такой трактовке образа страшного и отвратительного Полифема, пожравшего живьем спутников Одиссея и ослепленного им, принадлежит не Феокриту: его предшественником был поэт Филоксен (435-380 г. до н. э.), написавший дифирамб (небольшое театральное представление) на эту тему, из которого до нас дошло только несколько разрозненных стихов. В схолиях к Аристофану о Филоксене рассказывается, что он, живя при дворе Дионисия Старшего, стал ухаживать за его наложницей, сравнивая ее с Галатеей; за это он был брошен в тюрьму, но бежал на Киферу, там сочинил драму и вывел в ней Дионисия под видом неуклюжего Киклопа, безнадежно влюбленного в красавицу Галатею.
Идиллия VI посвящена некоему Арату, вероятно, тому же другу Феокрита, о котором говорит в своей песне Симихид в VII идиллии (см.). Является ли этот Арат тем поэтом, от которого дошла до нас астрономическая поэма «Явления», установить не удалось; новейшие исследователи склоняются к тому, что это — разные лица. Имя Арата было распространено на острове Кос, и об Арате, друге Феокрита, никаких сведений, кроме двукратного упоминания его имени у Феокрита, не имеется.
72 Ст. 18. Ставку последнюю ставит… — приблизительный перевод греческого выражения «двигает камень с черты». Это выражение происходит от игры под названием «petteia», несколько сходной с шахматами: в нее играли на доске в 36 клеток маленькими камешками, которые передвигались по линиям между клетками; доска была разделена пополам линией, называвшейся священной чертой, и камешки, попавшие на нее, пускались в ход только в случаях крайней необходимости.
73 Ст. 23. Телем — прорицатель, предсказавший Полифему, что он будет ослеплен («Одиссея», I, 509).
74 Ст. 38. Парос — остров в Эгейском море, славившийся каменоломнями белоснежного мрамора, употреблявшегося для самых дорогих статуй.
Идиллия VII
Праздник жатвыИдиллия VII признается всеми исследователями творчества Феокрита за одно из лучших его произведении. Она написана от первого лица; в ней Феокрит вспоминает о прогулке, которую он совершил когда-то в прекрасный день в конце лета со своими друзьями во время своего пребывания на острове Кос. Хотя в эту идиллию, как и в большинство буколических, включено состязание певцов, оно носит здесь особый характер, и главная прелесть идиллии VII заключается не в песнях соперников, а в описаниях ландшафта и в передаче радостного настроения людей, вырвавшихся из города на лоно природы.
Однако интерес исследователей к данной идиллии, которой посвящено немало страниц в комментариях, объясняется не столько ее красотами, сколько ее значением для истории литературы. Ее биографический характер совершенно ясен, что, конечно, в известной степени интересно; но гораздо важнее другое обстоятельство. В этой идиллии Феокрит дает понятие о вкусах и интересах того литературного направления, к которому он примкнул, и не только намечает свою программу, по даже вступает в полемику с представителями других тенденций в литературе. Эта историко-литературная основа VII идиллии раскрывается в ходе бесед со спутником, с которым Феокрит и его друзья проходят часть пути. Спутника этого Феокрит называет Ликидом и выводит в одежде пастуха, но по ходу их беседы читателю становится ясным, что это — только буколический маскарад и что спутник Феокрита не козопас, а поэт. Сам Феокрит, называющий себя пастухом Симихидом, сейчас же предлагает начать состязаться в «пастушеских» песнях, причем со скромностью, недалекой от хвастовства, говорит, что он не верит тем похвалам, которые ему пришлось слышать на свой счет, и что он не мог бы победить Сикелида Самосского и Филета. Феокрит прибегает здесь к своеобразному литературному приему — начав повествование от своего лица и включившись в буколический маскарад, он вдруг вводит в него подлинные имена действительно существовавших поэтов, чем сам же разоблачает свою маскировку под пастуха. Под именем Сикелида, по указанию схолиаста, Феокрит подразумевал Асклепиада Самосского, которого называли Сикелидом по его отцу; Филета же, которого в это время, вероятно, уже не было в живых, Феокрит называет без псевдонима; в лице Ликида, «кидонийского мужа», как предполагают, изображен Досиад Критский (Кидония — город на Крите).
В своей беседе Ликид и Симихид высказываются за поэзию «малых форм» против эпических поэм и их творцов, подражающих «хиосскому старцу» — Гомеру (ст. 45-48), и после этого поют свои «пастушьи напевы», в которых, кроме имен и упоминания о нескольких пастушеских мифах и о лесном боге Капе, нет ничего пастушеского. Обе песни ничуть не напоминают ни двустиший V идиллии, ни перепевов VI и X идиллий, ни серенад пастуха в III идиллии и Полифема — в XI; это — вычурные стихотворения, переполненные собственными именами и намеками, не вполне понятными нам, но, вероятно, доставившими большое удовольствие участникам того кружка поэтов, к которому принадлежал Феокрит. Кто подразумевается в песне Ликида под именем Агеанакта, схолии не объясняют, но едва ли можно сомневаться и в том, что это имя обозначает какое-то реальное лицо и в действительном факте его отъезда. В песне Симихида — Феокрита упоминается имя Арата (см. VI идиллию), одного из его близких друзей. Симихид еще больше, чем Ликид, показывает свою эрудицию в географии и мифологии. После этого спутники расстаются, и Феокрит переходит к лучшей части своей идиллии — описанию богатого урожая и сладкого отдыха. Идиллия заканчивается обращением к Деметре — богине, пославшей этот урожай.
