Читаем без скачивания Оптина пустынь и ее время - И. М. Концевичъ

Пребываше въ Петербурге, по теперешнему въ Ленинграде, окончилось для о. Николая знаменитой «Святой Ночью» — по выражешю верующихъ петербуржцевъ, когда въ одну ночь арестовали 5 тысячъ человекъ изъ техъ лицъ, кто особо былъ преданъ Церкви.

Тюрьма, куда заключили о. Николая, была настолько переполнена, что несчастный iерей Божш простоялъ на ногахъ 9 дней, пока одинъ урка не сжалился и не уступилъ ему мѣсто подъ столомъ, гдѣ онъ могъ лечь на полъ. Послѣ этого о. Николая сослали въ Соловки. Матушка Екатерина Ивановна, въ сопровожденш вѣрной Ульяши, предприняла далекш путь, чтобы навѣстить Батюшку. Когда онѣ обе прибыли и имъ разрешили его увидеть, онъ вышелъ къ нимъ бритый, исхудавшш. Это было время поста. Но при передаче провизш требовалось, чтобы продукты непременно были мясными. Ульяша состряпала котлеты изъ чечевицы, которыя сошли за мясныя.

После пребывашя на Соловкахъ, о. Николай съ другими узниками былъ отправленъ на крайнш северъ на поселеше. Шли они пѣшкомъ по тундре, переступая съ кочки на кочку. Донимала мошкара. Въ одномъ месте путники заночевали въ покинутой часовне. Проснувшись, о. Николай увидѣлъ, что онъ спалъ подъ образомъ «Взыскашя погибшихъ». Это его обрадовало несказанно, онъ почувствовалъ, что находится подъ покровомъ Царицы Небесной. Онъ лишь одинъ дошелъ до места назначешя: остальные не выдержали и умерли въ пути.

Ульяша, жертвенная, какъ всегда, и здесь не оставила Батюшку. Она прiехала къ нему на телеге одна, везя корзину съ провизiей. Проехала тысячи верстъ. Путь шелъ тайгой. Часто она бывала поражена зрелигцемъ колыхаюгцагося на небе севернаго аяшя. Самъ Богъ ее хранилъ, и она добралась благополучно. Батюшка охранялся часовыми. Ульяша не потерялась. Солдатъ она называла Петькой, или Ванькой, хлопала ихъ по спине, вспоминала имъ ихъ собственную мамку. «Это мой дядька», говорила она имъ, «онъ взялъ меня къ себе, сиротку, и воспиталъ. У тебя тоже есть мамка — вспомни о ней! Отпусти ко мне дядьку обедать!» Разрешеше давалось, и Батюшка ходилъ обедать къ Ульяшѣ.

Наконецъ, о. Николай отбылъ свой срокъ наказашя. Его отпустили жить, где онъ захочетъ, кроме Харьковской губернш. Взглянувъ на карту, онъ увидѣлъ, что ближайшимъ городомъ къ Харькову будетъ Обоянь Курской губернш. Вотъ они ѣдутъ въ поезде и уже приближаются къ цели. Они говорятъ между собой о томъ, что, выгрузившись изъ вагона, совсемъ не знаютъ, что дальше делать. Ихъ разговоръ услышала ехавшая съ ними просто одетая особа, оказавшаяся женой ссыльнаго священника, котораго она ездила навестить. Зорко всмотревшись, она признала въ лице о. Николая духовное лицо. Матушка сообщила своимъ спутникамъ, что въ Обояни существуетъ тайный женскш монастырь. Она дала имъ его адресъ. Добравшись туда, путешественники позвонили. Имъ открыла двери мать привратница.

Узнавъ, что они просятъ ихъ прiютить на ночь, монахиня категорически имъ заявила, что это невозможно: они сами скрываются и, если начнутъ пускать къ себе постороннихъ, это сейчасъ же привлечете къ нимъ внимаше. «Все же доложите о насъ Игуменш», — попросилъ о. Николай. Мать Игумешя не заставила себя ждать, она скоро вышла и приветливо ихъ пригласила разделить съ монахинями трапезу. Что же оказалось? Въ ночь ихъ прiезда явился Игумеши во сне преп. Серафимъ и сказалъ: «Къ тебе прибудетъ харьковскш Серафимъ, ты его пршми». Батюшка заплакалъ и сказалъ: «Я о. Николай». Но въ действительности онъ былъ въ Соловкахъ тайно постриженъ и названъ Серафимомъ. Онъ не ожидалъ, что еще вернется въ мiръ и что жизнь его продолжится, и принялъ тайно монашество. Въ то время Ульяша этого не знала, но впоследствш, уже живя въ Обояни, при служеши о. Николаемъ Литургти, она слышала, какъ онъ, причащаясь, именовалъ себя iеромонахомъ Серафимомъ.

Квартиру въ Обояни они не замедлили найти. О. Николай днемъ никогда не выходилъ на улицу. Только глубокой иочью онъ выходилъ на дворъ подышать свежимъ воздухомъ. Онъ ежедневно служилъ Литургпо.

Проскомиддя съ безконечнымъ поминовешемъ живыхъ и умершихъ тянулась часами. Иногда ночью являлись къ нему его харьковсгая монахини, и онъ такъ руководилъ ихъ тайнымъ монастыремъ.

Ульяша жила въ Обояни въ полномъ послушаши у Батюшки. Она была имъ пострижена въ монашество и названа Магдалиной. Поступила она работать въ госпиталь въ качестве санитарки. Неожиданно пришло распоряжеше: все малограмотные обязаны сдать экзаменъ по программе десятилетки — иначе увольнеше. На несчаспе, учитель русскаго языка на курсахъ при госпитале сдЬлалъ предложеше Ульяше: она ему отказала, и онъ люто ее возненавиделъ. О. Николай сталъ Ульяше давать уроки. Наступили экзамены. Батюшка написалъ сочинеше подъ заглавiемъ «Утро въ поселке» и приказалъ Ульяше взять его съ собой на письменный экзаменъ и переписать, когда объявятъ тему. Заданной темой было, действительно, «Утро въ поселке». Къ устному экзамену о. Николай порекомендовалъ Ульяше выучить наизусть одно стихотвореше. «Когда спросятъ, кто его знаетъ — ты подыми руку». О немъ, действительно, спросили, и одна Ульяша знала эти стихи наизусть. Такъ удалось миновать злобу учителя русскаго языка. Съ математикой было сложнее. Самъ о. Николай былъ очень плохимъ математикомъ. Онъ пригласилъ учителя и, раскрывъ учебникъ по алгебре, указалъ ту страницу, которую Ульяша должна была усвоить. Спросили на экзамене именно это самое. Ульяша сдала десятилетку и изъ санитарки стала медсестрой.

Наступило время второй мiровой войны. Изъ госпиталя г. Обояни отправлялся на фронтъ отрядъ медицинскаго персонала. Въ немъ была и Ульяша. О. Николай долженъ былъ остаться одинъ — старый, больной, неработоспособный, измученный тюрьмами и ссылками … На железнодорожной платформе происходила посадка медицинскаго персонала. Поименно всехъ вызывали и сажали въ поездъ. Осталась не вызванной одна Ульяша. Поездъ ушелъ… Ульяша поспешила домой. И что же она увидела? О. Николай стоялъ на молитве. Коврикъ, на которомъ онъ стоялъ, былъ весь мокрымъ отъ слезъ.

Городъ Обоянь заняли немцы. Солдаты были размещены по всемъ домамъ. Захватили они и домикъ, где помещался о. Николай. Ему было предложено спать на полу. Однако, солдаты были такъ поражены видомъ Старца, непрестанно пребывающаго на молитве, что не только не заняли его ложа, но даже снимали обувь, входя въ его комнату, чтобы не потревожить молящагося.

Вскоре на санитарномъ автомобиле онъ былъ перевезенъ домой, въ Харьковъ. Здесь о. Николай совершалъ въ своемъ доме богослужешя при болыпомъ стеченш народа. Война кончалась. Началось немецкое отступлеше. О. Николай решилъ двинуться на Западъ, ибо, какъ онъ говорилъ, болыпевиковъ онъ не былъ въ силахъ снова увидеть. Когда онъ переезжалъ границу своего отечества, то горько заплакалъ. Но его уже ожидало отечество небесное. Жизнь его оборвалась при прiезде въ г. Перемышль. Съ нимъ случился ударъ. Его положили въ больницу, где онъ прожилъ несколько дней. Умеръ онъ накануне праздника Покрова Пресвятой Богородицы.

Все произошло точь–въ–точь, какъ онъ описалъ свою смерть въ одномъ стихотворенш, написанномъ летъ 20 передъ этимъ, въ бытность его въ Петербурге, еще въ начале револющи.

Въ этомъ стихотворенш описаны последше теплые дни ранней осени.

Цветы отцветаютъ. Падаютъ на землю шурша осенше листья. Кротко улыбается умирающая природа, и съ ней вмѣстѣ кончаетъ свои земные дни и самъ священно–поэтъ. Какъ онъ описалъ, такъ все и произошло въ действительности: стояла именно такая осень. Батюшка, который не отличался особой красотой при жизни, на смертномъ одре былъ более, чемъ прекрасенъ. Ликъ его носилъ отпечатокъ нездешняго мiра, непередаваемой словами красоты. Прюткрылась какъ бы дверь въ желанную, нездешнюю страну, где «праведницы аяютъ, яко светила».

Глава XVII.Старецъ Іеросхимонахъ Нектарій (+ 1928)

Первымъ старцемъ въ Оптиной былъ iеросхимонахъ Левъ, сильный и властный: онъ царственно открываете собою рядъ великихъ старцевъ. Въ расцвѣтѣ жизненныхъ силъ Россш старецъ Амвросш питаете всехъ духовно божественной пищей — амброзiей; а послѣдшй старецъ Нектарш, любимый ученикъ о. Амвроая, въ нестерпимый зной страшныхъ искушенш переживаемыхъ родиной утоляете жажду и подкрѣпляете вѣрующихъ духовными утѣшешями — божественнымъ питаемъ, нектаромъ.

«Въ Библш назваше и имя всегда имѣютъ сокровенный и важный смыслъ», говорите старецъ Варсонофш Оптинскш: «но и въ жизни часто назваше местности, фамилiя лица, словомъ, всякое имя имѣютъ нѣкш таинственный смыслъ, уяснеше котораго иногда бываете не безполезно.»

Житiя предшественниковъ о. Нектарiя составлялись сразу же послѣ ихъ смерти ихъ близкими и ихъ учениками, въ мирной обстановке, когда все было свежо въ памяти современниковъ, когда легко можно было добыть любое сведете. Мы находимся въ иныхъ условiяхъ, вдали отъ родины, и располагаемъ немногочисленными источниками, отрывочными свѣдЬшями. Пусть этотъ трудъ и послужите матерiаломъ будущему составителю життя этого великаго старца.