Сумерки, небо в гнетущей пелене туч. «Демоны» были построены на главном плацу базы, блестящем от затянувшегося моросящего дождя. Прячась под капюшоном пальто, я слушала, как Альварес говорил:
— Доктор Гермиона прибыла, чтобы провести осмотр и сделать вам инъекцию, которая повысит ваш тонус и увеличит силу.
Нет, не увеличит силу, а отнимет её. Ком в горле. Не заплакать. Только бы не заплакать. Тогда — конец. С каким лицом я сейчас подойду к ним? Аврора, Герман и Генрих. Надеюсь, они хотя бы вовремя их накормили. Если выяснится, что мои дети сидели голодные, я их всех… Я им всем мозжечок удалю.
Аккуратно застеленные серыми одеялами кровати в два яруса. За окнами — осенний дождливый сумрак, на потолке — лампы-трубки. «Демонам» приказали лечь. Глядя, как они разуваются и снимают куртки, чтобы заснуть вечным сном, я не заметила, как ко мне кто-то подошёл с коробкой.
— Возьмите, доктор.
Я вздрогнула. Коробка со шприц-ампулами легла мне в руки. Упаковки по пять штук. Альварес подошёл, открыл коробку и глянул на верхнюю — точнее, на её маркировку.
— Так, всё верно. Ну-ка, а следующая? — Он достал верхнюю упаковку и посмотрел на ту, что лежала под ней. — Гм… Всё верно. Хорошо, доктор, приступайте.
Он отошёл. Какая-то струнка зазвенела во мне и заставила достать две верхние упаковки шприц-ампул. «Спирт этиловый, 96 %». А под ними… Колени задрожали и начали подкашиваться.
«Витаминный комплекс № 3».
Потом скажут, что у нас был сговор. «Заговор врачей». Не было никакого плана, никакого сговора: доктор Гермиона безвылазно сидела в гостиничном номере президентского класса под охраной сотрудников особого отдела, а её заместитель Иоширо Такаги то ли по ошибке, то ли каким-то чудом что-то почувствовав, положил в коробку шприц-ампулы не со спиртом, а с витаминами. О чём он думал? Предполагал ли, что сделают с доктором Гермионой, если «демоны» не заснут? Как она должна всё это осуществить? Импровизировать на месте? И что ей сейчас делать под тяжёлым взглядом Мигеля Альвареса?
Я положила упаковки на место, повернулась к Альваресу спиной и пошла к ближайшему ряду кроватей. Коробка могла открываться с двух сторон, и незаметным движением пальцев я перевернула её.
Импровизировать. Как? Если я сейчас срочно не сяду, совсем ослабевшие ноги подведут меня, и я растянусь на полу. Вот будет картина… Доковыляв-таки, я присела на край кровати и сказала лежавшему на ней «демону»:
— Закатайте рукав выше локтя.
Пока он послушно закатывал рукав, я распечатывала упаковку со шприц-ампулами.
— Вам захочется спать, — сказала я. — Понимаете? ЗАХОЧЕТСЯ СПАТЬ. Это нормально, так действует препарат. В нужный момент вы проснётесь, и всё будет хорошо.
Понимал ли он? Я делала ударение на словах «захочется спать», «в нужный момент проснётесь». Не знаю, что заставило меня при этом положить руку ему на грудь. Уголки губ «демона» чуть заметно приподнялись, он смотрел на меня доверчиво и спокойно. В спальне присутствовали сотрудники особого отдела, и я не могла говорить открыто.
— Вам захочется спать ПРЯМО СЕЙЧАС, — сказала я, вонзая иглу.
В его глазах что-то мелькнуло… Дай Бог, чтобы это мне не померещилось.
— Прямо сейчас.
Я вынула иглу, и «демон» закрыл глаза. Неужели понял?..
Я перешла к следующему. Ему я повторила то же самое, положив руку на грудь. Когда игла была выдернута, его глаза закрылись. Кто бы мог подумать, что так действует витаминный комплекс номер три!
Следующий «демон», следующее «вам захочется спать», следующая шприц-ампула. Пустые упаковки я складывала в ту же коробку, только с другого конца.
Все «демоны» лежали с закрытыми глазами, и со стороны казалось, что они спят. Две упаковки оказались лишними — как раз те самые, со спиртом. Они находились в коробке где-то между пустыми, когда я вручала её одному из сотрудников. Колени уже не дрожали, но лёгкий холодок держал меня за бока.
— Прекрасно, доктор, — сказал Альварес, когда я вышла под сеющее дождь небо. — Вы можете забрать своих детей в домике в швейцарских Альпах, в котором жила во время первой войны Великий Магистр Ордена. Полагаю, вы знаете, где это.
Я кивнула. Успею ли я туда добраться, прежде чем…
Иоширо, как ты додумался сделать подмену? Или это сделал не ты?
Почему-то я была уверена, что это сделал он. Не знаю, что с ним теперь будет. Ему надо бежать, как и мне. Бросить родной центр? Иного выхода нет. Так или иначе, это была твоя последняя операция в стане врага, агент Гермиона. Операция «Спокойной ночи».
11.10. Озарение
— Штурма не будет. Это была дезинформация. Надо вытаскивать достойных из медицинского центра.
В восемь вечера в замке все готовились к встрече противника. Проверялось и чистилось оружие, достойные тренировали удар «цветок лотоса», детей увели в убежище. Весь день паутина молчала, и только к вечеру её нити «заговорили» со мной, и наконец пошли картинки: центр дока Гермионы, стоящие плотным кругом достойные с соединёнными по-мушкетёрски руками, будто говорящие «один за всех и все за одного». Братство Жука. Японец, складывающий в коробку упаковки со шприц-ампулами. Домик в горах, в котором я провела почти год… Альпы. Трое испуганных подростков — мальчики-близнецы и девочка. Охрана.
— Она сказала: «Передай Цезарю, что он мой мускулистый мачо», — вспомнилось мне. — Цезарь, твоя жена так тебя называет?
— Что за чепуха! — фыркнул он в ответ. — Ничего подобного. Она называет меня «мой неутомимый ягуар».
Я не удержалась от улыбки, а Цезарь смущённо кашлянул.
— Что, правда? — Я шутливо толкнула его в бок.
— Никому не говори, — попросил Цезарь.
Зачем Гермиона попросила передать мужу эти явно неверные слова? Видимо, она хотела привлечь этой намеренной ложью наше внимание и сказать, что всему остальному сообщению не следует верить! Скорее всего, в момент разговора с ней рядом кто-то находился, и Гермиона, чтобы он не догадался, подала нам такой секретный знак — кодовое слово, ошибка в котором означает, что информация ложная. Только муж мог знать, как она его называет… Ну, Гермиона! Настоящая шпионка. Ей бы в разведке работать.
— Ты хочешь сказать, что доктор Гермиона нас обманула? — нахмурился Каспар, когда я ему об этом рассказала.
— Номер, с которого она звонила, не определялся. Тебе это о чём-нибудь говорит? — спросила я.
— Хм… Напоминает почерк особого отдела, — процедил он. — Они используют такие аппараты с глушителем сигнала. Они что, завербовали её?
— Она у них в лапах, — сказала я. — Её детей держат в домике в Альпах, где я жила в начале первой войны. Думаю, ты хорошо помнишь его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
