Эльфийские глаза замерцали.
– Не то чтобы нельзя... но зачем? – последовал ответ. – Люди никогда не делают такое дольше чем на одну ночь, чтобы повеселиться или чтобы выбраться из какой-нибудь безвыходной ситуации. Это не в их природе: владеть собой так долго.
Эльминстер медленно развел пустыми руками:
– Скажите Браэру—Баэритрину, – что теперь я сильнее, чем тогда... и узнал еще несколько новых заклинаний.
Глаза эльфа снова замерцали, он повернул голову.
– Пойди, – сказал он одному из лучников, – и приведи сюда Баэритрина. Если этот человек тот, за кого себя выдает, то Баэритрин сумеет распознать это, а заодно и расскажет нам все, что следует о нем знать.
Лучник повернулся и скользнул в полумрак под деревьями, усеянный шляпками грибов. Эл кивнул и стал внимательно разглядывать кристально чистое озерцо. На миг ему показалось, что на него оттуда смотрят задумчивые глаза... но нет, наверное, только показалось. Эльминстер спокойно сидел, не обращая внимания на стрелы, нацеленные на него, пока его магическая защита не замерцала снова. Убрав ее, он тут же почувствовал, как кто-то легко, словно пером, коснулся его сознания. Затем связь оборвалась, и из-под деревьев вышел Браэр. Он ничуть не изменился со времени их последней встречи.
– Похоже, Элмара, время кое-что изменило в тебе, – сдержанно сказал он.
– Браэр! – Эл вскочил на ноги и бросился вниз по склону, чтобы обнять своего старого учителя.
Тот поцеловал его, словно Эльминстер все еще оставался девушкой, а затем, выскользнув из объятий, сказал:
– Полегче, принц! Эльфы гораздо изящнее – и деликатнее, – чем люди.
Они рассмеялись, и наблюдавшие за ними эльфы опустили луки. Браэр проницательно взглянул в глаза Эльминстеру... и кивнул, словно что-то прочитал там:
– Ты пришел просить нашей помощи в борьбе против Верховных Чародеев. Садись и рассказывай.
Когда они вернулись к камню, Эльминстер обнаружил, что их окружает дюжина молчаливых эльфов. Он оглядел их, но никто не улыбнулся ему в ответ. Эл глубоко вздохнул.
– Хорошо, – начал он... но больше не сказал ни слова.
Эльф, который вышел к нему первым, поднял руку:
– Прежде всего помни, принц, что Браэр и мы, кто клялся тебе, должны держать свое слово и выполнить все, о чем ты нас попросишь. Нам очень не хотелось бы рисковать другими представителями нашего народа. Вне леса эльфов очень легко убить, и, когда мы умираем, наш народ становится еще более малочисленным в этой части Фэйруна. Люди – даже маги – размножаются, как сорняки весной. Эльфы же – редчайшие цветы... и поэтому наиболее ценные. Не надо ожидать от нас марширующую армию или дюжину эльфийских архимагов, летящих у твоего плеча.
Эльминстер кивнул и посмотрел на Баэритрина:
– Что скажешь, Браэр?
Его старый наставник склонил голову:
– Мне бы не хотелось предпринимать марш-бросок на Хастарл днем и под открытым небом, чтобы к нам со всех сторон спешили полчища наездников и Верховных Чародеев на драконах... это не наш стиль войны. Что ты об этом думаешь?
– Я бы предложил вам прикрывать людей – в основном меня, еще одного мага и несколько рыцарей и уличных воров Хастарла – от смертоносных заклинаний Верховных Чародеев... ну и, может, немного разыскивающей магии и той, что передает слова на расстоянии. Прикрывайте нас, а мы будем сражаться.
– Насколько вы сильны? – спросил один из лучников. – Верховных Чародеев много. Было бы настоящим безрассудством помогать вам во время атаки на Аталгард только для того, чтобы обнаружить, что нас со всех сторон окружают разгневанные чародеи, а мы в состоянии справиться не более чем с одним-двумя... Мы все просто погибнем.
– Не так давно я уничтожил архимага, правившего Калишаром, – спокойно ответил ему Эл.
– Мы слышали несколько версий истории, как он встретил свой конец. Даже Верховные Чародеи заявили, что это дело их рук. Хотя поговаривают, что для этого надо, чтобы несколько таких, как они, объединили свои силы, – сказал другой эльф. – Со всем нашим уважением мы сами должны убедиться в твоей силе.
Эл так и предполагал.
– И какое же испытание убедит вас?
– Убей для нас Верховного Чародея, – решительно сказал еще один эльф. Со всех сторон послышался гул одобрения.
– Любого Верховного Чародея?
– Нет, того, что зовут Тарай. Он назначен присматривать за нашим лесом и развлекается тем, что охотится в облике зверя. Он убивает из любви к убийству и калечит не только свою жертву, но и любое существо, попавшееся ему на пути. Похоже, он каким-то образом защищен от наших стрел и заклинаний. Если ты сумеешь уничтожить Тарая, многие эльфы будут признательны... и окажут большую помощь, чем луки и прикрывающие заклинания той горстки, что поклялась тебе.
– Отведите меня туда, где охотится Тарай, и я уничтожу его, – пообещал Эльминстер. – На кого он любит охотиться?
– На людей, – тихо ответил Браэр и направился вниз по склону в лес. Без всяких церемоний остальные эльфы последовали за ним. Эльминстер удивленно посмотрел на них, но не отстал, чувствуя, как странное ликование поднимается внутри. Меч Льва привычно бился о грудь, пальцы Эла, нащупав обломок клинка, с силой сжали его. Наконец-то – как долго он ждал этого момента! – битва за Аталантар началась.
* * * * *
– Пусть его отпустят, – приказал Верховный Чародей, взбалтывая осадок на дне кубка.
– Как прикажешь, господин, – с поклоном сказала служанка и поспешно вышла. Посмотрев ей вслед, Тарай улыбнулся. Он был Верховным Чародеем, который забрался дальше всех, чтобы управлять этой прекрасной землей лесов и холмов, покрытых сочной травой... землей прекрасных охотничьих угодий. Если бы такие угодья были в Муроме, ему бы никогда не пришлось страдать от бесконечных зим.
Подойдя к окну, он смотрел, как мелкий торговец из далекого Лутканта в ужасе улепетывает через двор в кусты. Иногда Тарай охотился на своих пленников верхом, словно они были оленями, и поражал их копьями. Он презирал доспехи, хотя всегда окружал себя охранными заклинаниями. Но сегодня ему хотелось охотиться в облике зверя: может, превратиться во льва или... вот, лесную кошку! В краях, откуда он прибыл, ее называют пантерой.
Тарай отставил кубок и, сбросив одежду, прошел в другую комнату, чтобы произнести меняющее облик заклинание. Пусть торговец убежит подальше.
* * * * *
Заклинание ощутимо жгло, ворочаясь в его сознании. Так же как и всегда, когда охота вот-вот должна начаться, нарастало возбуждение. Тарай поклонился своему отражению в зеркале на стене.
– Тарай Хурлимм из далекого Мурома, Верховный Чародей и безжалостный человек, – ухмыляясь, представился он воображаемой компании. Его отражение ухмыльнулось ему в ответ, такое же довольное как и он. Моргнув, Тарай напряг руки, так что на плечах вздулись мускулы. Некоторое время он восхищенно любовался ими, а затем, накинув халат, ударил костяшками пальцев в гонг. Служанка опаздывала. Надо будет, когда вернется, пару раз ударить ее когтистой лапой, чтобы нагнать немного страха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
