Читаем без скачивания По большому льду. Северный полюс - Роберт Пири

Однако, прежде чем добраться до этого уникального оазиса, находящегося всего в нескольких сотнях миль от полярного круга, мы посетили весьма знаменательное место в нашем путешествии на север, которое было мрачным напоминанием о тех испытаниях, что могли нас ожидать. Могила любого цивилизованного человека, окончившего свои дни в этом диком северном краю, исполнена особого значения для тех, кто приходит после. И все время, пока мы продолжали путь, безмолвные останки погребенных героев не давали нам забыть о печальных финалах историй их подвигов.

У южной границы залива Мелвилл, на острове Дак, есть маленькое кладбище шотландских китобоев, которые первыми пришли сюда, но погибли, так и не дождавшись, когда вскроется лед. Захоронения относятся к началу XIX века. Начиная с этого момента, большой северный путь отмечен могилами тех, кто пал в неравной схватке с холодом и голодом. Суровые громады скал могут рассказать каждому, кто способен задуматься, какой ценой даются исследования севера. Люди, которые остались там лежать навеки, были не менее бесстрашны и не менее умны, чем участники моей экспедиции; им просто меньше повезло.

Давайте пройдем этой дорогой и на мгновение задержимся у этих грубых монументов.

В заливе Норт-Стар есть одна или две могилы членов экспедиции с английского судна «Норт Стар», которых в 1850 году застигла здесь зима. На островах Кэри – безымянная могила одного из участников злосчастной экспедиции Кальстениуса. Еще дальше на север, в Эта – могила Зоннтага, астронома из экспедиции Хейса; чуть выше нее – могила Ольсена из экспедиции Кейна. На противоположной стороне – места захоронения 16-и членов злополучной экспедиции Грили, без надгробных надписей. Еще дальше на север, в восточной части Гренландии, находится могила Холла, американца, начальника экспедиции с «Поляриса». На западе, на Земле Гранта, разбросано несколько могил моряков английской арктической экспедиции 1876 года. А прямо на побережье центральной части Северного Ледовитого океана, возле мыса Шеридан, находится могила датчанина Петерсена, переводчика английской арктической экспедиции 1876 г. Эти могилы – безмолвные напоминания о затраченных на завоевание сурового севера человеческих силах – дают лишь слабое представление о том, сколько мужественных, но менее удачливых людей, отдали последнее, что у них было – свою земную жизнь – борьбе за этот достойный приз.

Оказавшись впервые у могил китобоев на острове Дак, сидя там под ярким арктическим солнцем и глядя на надгробия, я вдруг ясно осознал жестокую реальность произошедших событий и их глубокий смысл. Впервые увидел могилу Зоннтага в Эта, я бережно обложил ее камнями, отдавая дань мужественному человеку. А на мысе Сабин, где погибла экспедиция Грили, я был первым человеком, вошедшим в развалины каменной хижины через много лет после того, как оттуда вынесли семерых оставшихся в живых участников экспедиции, да, я был первым и я вошел в эти руины во время слепящей снежной бури в конце августа, и то, что я там увидел, напомнило мне об этих несчастных.

И вот теперь, в 1908 году, когда мы, направляясь к Северному полюсу, огибали остров Дак и шли к мысу Йорк у меня и в мыслях не было, что всеобщему любимцу экспедиции, моему секретарю, профессору Россу А. Марвину, с которым мы ели за одним столом, суждено было добавить свое имя к долгому списку жертв Арктики и что его могила в бездонных черных водах станет самой северной могилой на этой земле.

В первый день августа мы подошли к мысу Йорк. Это южная точка арктического побережья, крутой, сильно выступающий в море мыс, которое населяют эскимосы – самый северный народ мира. Я не раз смотрел на снежную шапку его вершины, возвышающуюся вдали на горизонте в заливе Мелвилл, когда мои суда устремлялись на север. У подножия возвышения расположено самое южное поселение эскимосов, и именно ему суждено было стать местом моим постоянных встречи с обитателями этого племени.

С прибытием на мыс Йорк фактически должна была начаться наша исследовательская работа. У нас на борту находилось все необходимые материалы, оборудование и вспомогательные средства, какие только мог предоставить нам цивилизованный мир. Чтобы приступить к работам, мне нужно было добавить к этому людей и орудия, рожденных Арктикой. Именно этого требовал Север для своего покорения. Мыс Йорк, или залив Мелвилл – это своеобразная разделительная линия между цивилизованным миром с одной стороны и полярным миром – миром Арктики, включающим в себя эскимосское снаряжение, собак, моржей, морских котиков, меховую одежду и опыт аборигенов, – с другой.

За моей спиной лежал цивилизованный мир, теперь абсолютно бесполезный, не имеющий возможности ничего больше мне дать, впереди – ледяная пустыня, сквозь которую я должен был, в прямом смысле слова, прорубить путь к цели. Уже путешествие от мыса Йорк до зимней стоянки на Земле Гранта – не вполне «обычное плавание». Более того, на последнем этапе это вовсе не плавание: мы застревали, лавировали, изворачивались и продирались сквозь лед, ежесекундно рискуя получить сокрушительный удар и быть поверженными неприятелем. Все это можно сравнить с поведением высокопрофессионального борца-тяжеловеса или древнеримского кулачного бойца.

За заливом Мелвилл тот мир, который нам знаком, остается позади. Покидая мыс Йорк, мы оставляем в прошлом все разнообразные достижения человеческой цивилизации; теперь, на этих обширных пространствах, перед нами стоит две задачи – добыть пропитание для людей и собак и преодолеть сотни миль пути.

Позади осталось все, что было глубоко личным, все, что дорого человеку – семья, друзья, дом, межличностные связи. Впереди – моя мечта, конечная цель того непреодолимого стремления, которое заставляло меня в течение 23-х лет, раз за разом, испытывать себя в постоянной борьбе с ледяным «нет» Великого Севера.

Добьюсь ли я успеха? Вернусь ли назад? Успешное достижение 90° северной широты вовсе не предполагает благополучного возвращения. Мы поняли это, когда в 1906 году возвращаясь пересекали «Великую полынью». В Арктике все оборачивается против исследователя. У непроницаемых хранителей ее тайн всегда оказывается под рукой нужное число козырей, которые идут в ход против тех, кто настойчиво пытается вторгнуться в их владения и навязать свою игру. Здесь собачья жизнь, но работа достойна настоящего человека.

Когда в первый день августа 1908 года мы, покинув мыса Йорк, шли на север, я чувствовал, на этот раз меня ждет последняя решающая битва. Казалось, вся моя жизнь готовила меня к этому дню. Все годы работы, все предыдущие экспедиции были лишь подготовкой к этому последнему итоговому сражению. Говорят, что целенаправленный труд является лучшей молитвой об успешном достижении цели. Если это так, тогда мой многолетний вклад в это великое дело и был такой молитвой. За все годы разочарований и поражений меня никогда не покидала вера в то, что великая белая тайна Севера в конце концов не устоит перед настойчивостью человека, и, стоя спиной к миру и лицом к этой загадке, я был уверен, что одержу победу и ни тьма, ни отчаяние не смогут меня остановить.