земли Дома Кровавых Шипов. По плану Верховной отсюда они должны были отплыть на Линос.
– Что мы будем искать? – бесцветным голосом спросила Хести, разглядывая увитые розами ворота Города Шипов.
– Старое кладбище, – ответила Верховная, вальяжно развалившаяся напротив. – Там лежат наши предки, те, кто унес с собой на Линос первобытную магию.
– Нам нужны их останки?
– Останки? – Верховная хитро улыбнулась. – Кто сказал, что они мертвы?
Его тошнило от езды в паланкине, но он не мог отказаться от предложенных местными вельможами почестей. Слава Матери и Мастеру, поездка предстояла недолгая, однако Савьер то и дело подносил к носу надушенный платок, чтобы не лишиться чувств от жары и вони.
Солнечный Пик находился на землях, некогда принадлежавших Дому Серебряного Скарабея, но отделился от него много лет назад. Теперь жители Аша’таласа предпочитали считать свой город частью Запретного Края, а не Пятнадцати Свободных земель.
Так как законы Матери, Мастера и Жнеца здесь были не больше, чем пустым звуком, в Аша‘таласе пышным цветом цвели пороки и работорговля. На улицах танцевали полуголые темнокожие юноши и девушки, зазывающие прохожих и приезжих в Дома Наслаждений. Браслеты с колокольчиками на их запястьях и ногах издавали причудливые, но приятные звуки.
Савьер разглядывал местных сквозь полупрозрачную вуаль, закрывающую паланкин, и не мог не отметить удивительной красоты женщин и мужчин – оттенки их кожи варьировались от цвета песка в пустыне до насыщенно коричневого, а порой и почти черного. А глаза! Золотые, похожие на расплавленное золото, они сияли и, казалось, источали мягкое теплое сияние. Черные густые ресницы, густо подведенные сурьмой глаза, причудливые узоры, выведенные на телах хной, длинные волосы, похожие на шелковые водопады – все это казалось таким чужим и таким манящим, что Савьеру приходилось то и дело одергивать себя, чтобы откровенно не глазеть на людей.
– Ваш народ прекрасен, – искренне сказал он сидящему рядом вельможе.
– Большая часть этих людей рабы, – отмахнулся тот. – Вам еще предстоит увидеть настоящую красоту, милорд.
Аббар Карт – один из могущественных вельмож Аша’таласа, сам вызвался встретить Савьера и предоставил ему свой дом в качестве временной резиденции. Его кожа была цвета обсидиана, а некогда красивые черты лица теперь заплыли жиром. Второй и третий подбородки вельможи смешно дрожали на ухабах, а обнаженная грудь до неприличия напоминала женскую. Она неопрятными складками лежала на объемном животе, но Аббара, похоже, это совсем не смущало.
Савьер кое-что прочитал о жителях пустыни, прежде чем отправиться в путь и теперь знал, что внешний вид Аббара полностью соответствует его статусу – в Аша’таласе худыми могут быть только рабы. Люди, имеющие в обществе вес, предпочитают ни в чем себе не отказывать. Их объемные талии и свисающие с поясов животы – это признак статуса, буквально говорящий «у меня есть деньги на еду».
До того, как город отделился от земель Дома Серебряного Скарабея, это была одна из самых бедных провинций. В пустыне ничего не выращивали, туда ссылали преступников и провинившихся перед лордом Бахметом. Что вдруг случилось и как появился Аша’талас никто точно не знает до сих пор. Но по легенде, город за одну ночь отстроили принцы-близнецы, обладавшие магическим даром.
Их статуи возвышаются на скале – два стройных юноши, держащиеся за руки, указывают на раскинувшийся внизу город. По ночам в их сомкнутых руках зажигается огонь, который видно даже в самых отдаленных уголках Желтой пустыни. Сами жители Аша’таласа называют ее Великим Белым морем и пересекают барханы на животных, которых вывели все те же принцы – трехгорбые, несуразные существа с уродливыми мордами способны обходиться без воды неделями, а питаются они колючками, растущими среди песков.
Местные называют этих существ «джамали», и Савьеру пришлось запомнить это иноземное слово, потому что эквивалента на родном языке просто не существовало. Если переводить дословно, то джамали – это буквально «горбатый корабль», что звучит не слишком благозвучно.
Аша’талас – портовый город. Именно порт стал его сердцем, именно благодаря ему в городе появились деньги. Почти все товары, доставляемые с Фокаса на Линос, проходят здесь, и это приносит в казну хорошие деньги. Нынешний лорд Дома Серебряного Скарабея, Ардьяс, уже много лет кусает локти и надеется вернуть провинцию, но вельможи Аша’таласа заключили договор с Домом Золотых Пик и как только Ардьяс вводит на территорию пустыни войска, сотни обученных копейщиков из Золотых Пик преграждают им путь.
– Аббар, – обратился Савьер к вельможе, – прибыл ли кто-то еще?
– Прибыли лорды Домов Бурого Лиса и Кричащей Чайки, – ответил тот, – и человек из Дома Большого Медведя. А еще, Эйо, дай мне памяти, суровый мужчина из Дома Ледяных Мечей.
– Лорд Абботт? – удивился Савьер. – Вы уверены?
– Точно! Абботт, я уверен, милорд. Абботт с сыном.
– С сыном… – задумчиво пробормотал Савьер. – Разве он не изгнал его? Не лишил его имени?
– Дела северных лордов нас не интересуют. – Аббар пожал плечами. – Я ничего не знаю ни об этом лорде, ни о его сыне.
«Зато я знаю, что он присягнул на верность Лаверну» – подумал Савьер.
Выходит, Дом Ледяных Мечей решил предать новоявленного императора. Что ж, интересно, что лорд Абботт скажет, глядя в глаза родному брату Лаверна Второго. Хватит ли ему смелости прямо высказать свои мысли о происходящем? А хватит ли смелости самому Савьеру войти в зал, наполненный людьми, которые наверняка его ненавидят?
Паланкин, наконец, опустили на землю. Савьер выбрался из него и кивнул рабам. Их лица были закрыты плотными масками, так что ему не удалось разглядеть их.
«Они, должно быть, очень устали» – подумал Савьер, но вслух ничего не сказал.
– Мне сообщить лордам, что вы прибыли? – учтиво осведомился вельможа.
– Да, пожалуйста.
– Вы можете воспользоваться купальнями, пока они будут добираться до Солнечного Пика, – предложил Аббар. – Эй, ты! Проводи нашего гостя!
Красивая девушка в длинной полупрозрачной желтой юбке поспешила к Савьеру звеня браслетами на лодыжках и запястьях. Ее грудь прикрывал обрез неплотной ткани, а через плечо был переброшен паллу.
– Я помогать, господин.
– Не нужно. – Савьер мягко отстранил от себя
