с одним счастливцем, однако настолько насторожила его вопросами, что он в два ночи вызвал офицера безопасности. Проверили ее по списку подозрительных лиц с фотографиями и обнаружили, что она проходила под другой фамилией.
Какой пассаж!
Как длинна лапа КГБ!
Но даже внутри посольства дамы искушали, бросали в жар. Например, парикмахерша Валентина, истинная женщина-вамп, работала в посольстве лет двадцать, знала всех и вся, любила задавать вопросы по биографии. Конечно, офицер безопасности подозревал ее в связи с КГБ, но, если выгнать, пришлют другую агентессу. Не выписывать же парикмахершу из США?
Все эти истории Лоунтри наматывал себе на ус и решил не превращаться в монаха. Конечно, он и не подозревал, что сразу же попал в поле зрения КГБ, в этом учреждении пришли к выводу, что он много пьет и быстро пьянеет, причем себя не контролирует — служба имела глаза и уши во всем посольстве.
Лоунтри повадился захаживать в таможенный отдел, там он положил глаз на двадцатипятилетнюю советскую дамочку Виолетту, среднего роста, широкоскулую, милую, с великолепной фигурой и большими серыми глазами.
В сентябре 1985 года — о счастливая случайность! — он столкнулся с Виолеттой в метро. Поговорили несколько минут, Виолетта вела себя кокетливо и дала понять, что не прочь продолжить знакомство. После этого Лоунтри осмелел и иногда вел беседы с ней в посольстве, а в октябре они вновь столкнулись в метро и прогуляли вместе около двух часов. Лоунтри отличался детской непосредственностью, и Виолетте нетрудно было заметить, что он влюбился, однако искусительница не торопилась углублять отношения и уступила его натиску только в январе 1986 года. Вскоре Виолетта представила его своему «папе», это была своего рода проверка его отношения к новым знакомым.
«Совершенно секретно. Председателю КГБ при СМ СССР генералу армии тов. Чебрикову В. М.
Докладываем, что согласно плану нами проведена оперативная комбинация, в результате которой Лоунтри установил контакт с нашим агентом. Никаких подозрений у Лоунтри не возникло, по сообщению агента, Лоунтри серьезно ею увлечен, в своих намерениях настойчив. Для более активной разработки подключен наш сотрудник майор Тарасов А. 3. Нами планируется завербовать Лоунтри на основе его увлеченности агентом, а также с использованием материального фактора. Просим санкции на вербовку.
Подпись».
Однажды во время короткого рандеву в метро Виолетта предложила поехать в гости к своему «дяде», который очень хотел познакомиться с Лоунтри.
Дядя Саша работал в Госкомитете по науке и технике (на самом деле в КГБ).
Говорили о мире и дружбе народов, Лоунтри тоже хотел не войны, а мира и заметил, что он считает себя другом Советского Союза.
На следующей встрече во время хорошего ужина дядя Саша уже говорил с ним как с другом, который должен помогать ему и Виолетте. Чем? Да очень просто: для начала ответить на вопросы, кто чем занимается в посольстве, кто работает в ЦРУ, кто является резидентом, на каком этаже размещается резидентура.
От встречи к встрече задания для Лоунтри усложнялись, дядя Саша прекрасно знал все уязвимые места посольства и особенно просил содействия в установке техники в комнате с шифровальными машинами. В качестве дополнительного компромата дядя Саша взял у Лоунтри расписку в том, что он всегда будет другом СССР. Ради любви Виолетты Лоунтри был готов на все.
«Совершенно секретно. Председателю КГБ при СМ СССР генералу армии тов. Чебрикову В. М.
Завербованный нами Брубек активно использовался для получения секретной информации об американском посольстве, а также для проведения там литерных мероприятий. В мае 1986 года Брубек получил указание нести службу в американском посольстве в Вене. Считаем целесообразным передать его на связь в венскую резидентуру ПГУ КГБ при СМ СССР.
Просим Вашего согласия.
Подпись».
Лоунтри скучал в Вене без Виолетты, часто писал ей и звонил в Москву.
Дядя Саша один раз приехал в Вену, получил от Лоунтри информацию о делах в посольстве и познакомил его с сотрудником резидентуры КГБ в Вене. Но без Виолетты работать на КГБ Лоунтри не хотелось, он мучился, много пил и в результате пришел к резиденту ЦРУ с повинной.
Военный трибунал приговорил морского пехотинца к 30 годам тюремного заключения, правда, совсем недавно приговор пересмотрели и выпустили Лоунтри на свободу. Он тут же послал телеграмму Виолетте, заверившей его в своей вечной любви.
Соблазнительница расцвела в условиях нынешней демократии, дает интервью, снимается в фильмах и категорически отрицает свою связь с КГБ.
А Лоунгри между тем уехал к себе в резервацию, пока от него ничего не слышно, говорят, что он влюбился в даму из племени навахо и забыл о своей Виолетте.
Морские пехотинцы в американском посольстве ныне живут совсем плохо, гайки закрутили так крепко, что даже смотреть на проходящих красоток рискованно…
Генерал Павел Судоплатов
Встреча с лидером украинских националистов полковником Коновальцем была оговорена в ресторане «Атланта», недалеко от главного почтамта и вокзала.
Тридцатилетний Паша Судоплатов покинул советское торговое судно «Шипка», на котором находился под прикрытием радиста, и 23 мая 1938 года ступил на ярко блестевшие после дождя улицы Роттердама. Было солнечно, и жарко становилось от того, что в кармане пиджака лежала коробка шоколадных конфет: переверни ее в горизонтальное положение — и включится часовой механизм. Специалист по взрывным устройствам Саша Тимашков, сопровождавший Судоплатова, зарядил бомбу лишь за десять минут до его ухода с судна. Коробка жгла бок, но больше всего волновала мысль: удастся ли выполнить важнейшее поручение партии и лично товарища Сталина.
По профессиональной привычке Павел явился на встречу чуть раньше: часы показывали 11.50.
Кафе хорошо просматривалось, и Павел сразу заметил полковника, безмятежно ожидавшего его за столиком. К счастью, тот был в одиночестве — а как развернулись бы события, если бы, черт возьми, он притащил с собой еще кого-нибудь из сподвижников? А вдруг бомба взорвется сейчас, на самом подходе? Павел отбросил эту дурацкую мысль и решительно вошел в кафе. Разговор старых друзей был короток, договорились встретиться снова в пять часов в деловой части Роттердама. Павел говорил, а сам думал, что через тридцать минут после того, как он положит коробку на стол, естественно, в горизонтальное положение, от Коновальца останутся только клочья. А сейчас он улыбался и радовался встрече.
Судоплатов достал конфеты — слабость Коновальца — и положил презент рядом с ним на стол.
Полковник был тронут вниманием, они крепко, по-мужски пожали друг другу руки.
Выходя из кафе, Павел еле-еле сдержал желание дать деру подальше от этого адского места. Но он, наоборот, замедлил шаг, чтобы
