Анжелика опустилась на колени и прочитала молитву. Потом повесила на деревянный крест четки, которые отец подарил ей по случаю ее первого Святого причастия.
Охотник, показывавший им дорогу, сказал Анжелике:
— Вон там скво, с которой жил ваш па.
Она посмотрела сквозь деревья и увидела индейскую женщину в оленьих шкурах, ее длинные седые волосы были заплетены в косы.
— Они так толком и не поженились, — сказал охотник. — Но Джек очень любил ее. — Он кашлянул и покачал головой. — Ей непросто придется. Теперь некому защищать ее. — Он пожал плечами. — А ладно, что ж поделать-то? В любом случае ее родичи почти все вымерли.
Они смотрели друг на друга в тишине рощи, женщина лесов и женщина города, обе с длинными косами и темными листовидными глазами. Одно мгновение в воздухе витала магия, пока зимняя тишина держала их в своих объятиях. Потом старая женщина повернулась и исчезла за деревьями.
Анжелика взяла Сета за руку.
— Я хочу в Лос-Анджелес. Хочется посмотреть, сохранилась ли наша гасиенда и жива ли бабушка Анжела.
— Отправляемся тотчас, любимая. Там и купим себе ферму. Туда — под голубое небо и яркое солнце, прочь из темноты навсегда.
Глава 15
Поцелуй Джареда никак не шел у Эрики из головы.
Он был настолько неожиданным, таким электризующим, что на секунду ей показалось, что она загорится и взорвется. И затем она потеряла сознание. Нехватка кислорода, как объяснили врачи. Из-за долгого пребывания в заваленной пещере.
Это воспоминание не отпускало ее ни на минуту. Даже сделав потрясающую находку во время расчистки обвала, даже открыв таинственный мешочек из непромокаемой ткани и осознав, что предстало ее взору, даже отнеся это Джареду и увидев, как он обрадовался, — все равно она не могла думать ни о чем, кроме того, что Джаред поцеловал ее, вытащив из пещеры.
Полиция схватила Чарли Брэддока, «Койота», и тот сознался, что заложил взрывчатку у входа в пещеру, чтобы помешать дальнейшим раскопкам. А так как происшествие вызвало ожесточенные споры со всех сторон — начиная с людей, желающих закрыть пещеры, и кончая теми, кто мечтал превратить ее в туристический аттракцион, — Эрика с Джаредом со всей решительностью и энергией продолжили поиски самых вероятных потомков. Выяснилось, что мешочек из непромокаемой ткани, найденный Эрикой тем утром, подарил им неожиданную подсказку.
В нем лежал пергамент, заплесневевший, но с различимым текстом, который при ближайшем рассмотрении оказался дарственной на собственность под названием ранчо Палома, выписанной господину Наварро. Ориентиры, нарисованные на документе: ла синегас (болота), ла бреа (смоляные ямы), Камино Виехо (Старая Дорога), указывали часть первоначальной территории Лос-Анджелеса, которую можно было четко определить даже сегодня. Камино Виехо сменила множество наименований со времен испанцев — Оранж-стрит, Шестая стрит, Лос-Анджелес авеню и Невада авеню, — пока окончательно не установилось ее современное название: бульвар Уилшир.
Эрика и Джаред все утро просидели в кабинете архивного управления Лос-Анджелеса, разбирая архивы с 1827 года. На столах были грудой навалены документы, отчеты, связки томов, карты, фотографии, компакт-диски и видеокассеты. Джаред занимался поисками среди титулов, дарственных и земельных фантов, а Эрика отслеживала фамилии.
Наконец она откинулась и потянулась, улучив момент, чтобы понаблюдать за Джаредом, пока он, сосредоточившись, читал старые записи. Поцелуй был одновременно сильным и нежным, и, когда она раскрыла губы, его язык коснулся ее языка. Это длилось буквально долю секунды, но эффект от прикосновения был сильнее, чем от целой жизни хождения под ручку и взглядов украдкой. Джаред зажег в ней огонь, который горел до сих пор, поэтому, когда он потянулся за кофе, она подумала, что никогда еще не видела более соблазнительного движения.
— Есть успехи? — спросила она.
Он почесал шею и посмотрел на нее. Эрика могла поклясться, что увидела, как между их глазами метнулась электрическая дуга. В его темных зрачках явно таилось какое-то чувство.
— Насколько мне удалось выяснить, ранчо Палома было разделено на части и продано приезжим американцам в 1866 году, — его голос выдавал желание поговорить о более интимных вещах, нежели исторические архивы. Или Эрике показалось? На самом деле, она не имела ни малейшего представления о том, что творилось у Джареда в голове. После того импульсивного поцелуя продолжения не последовало.
— Значит, дарственная была закопана в пещере как раз в то время? — спросила она. — В 1866 году?
Из-за взрыва, обвала и расчистки камней, теперь было невозможно точно определить, на каком уровне был закопан документ.
— Возможно. Вероятно, кто-то пытался помешать продаже и решил, что сможет добиться этого, спрятав дарственную.
— Но почему именно в нашей пещере? Зачем закапывать документ с правами на недвижимость в пещере Первой Матери?
Джаред рассеянно потер подбородок.
— Такое впечатление, — пробормотал он, — что, закопав эту бумагу в пещере, человек символически возвращал землю Первой Матери.
— Человек, как-то связанный с нею, возможно, потомок?
Они встретились взглядами, и их осенила одна и та же мысль.
— Если это так, — сказала Эрика возбужденным голосом, — и если нам удастся отыскать современных потомков тех Наварро, то, вероятно, тогда мы сможем установить личность скелета!
Джаред отодвинул стул и встал, закинув руки за голову. Эрика, блестя глазами, смотрела, как его рубашка натянулась поверх рельефных мышц.
— Что ты узнала насчет Наварро? — спросил он.
Джаред с трудом удерживал в голове то, зачем они пришли сюда. Его мысли занимала невероятная история, рассказанная Эрикой, после того как она выползла из заваленной пещеры.
Пока она приходила в себя, Джаред сидел рядом с ней и слушал ее потрясающий рассказ о том, как она осталась одна в пятилетнем возрасте и жила в домах приемных родителей, пока ее не спасла женщина-адвокат, которую она даже не знала. Она сказала, что именно потому так и боролась за спасение женщины Эмералд-Хиллс, — ведь больше никто не стал бы ей помогать. Теперь он понял мотивы ее поступков. В соответствии с законодательством, о шестнадцатилетней Эрике уже должен был позаботиться штат, однако произойди тогда судебная ошибка, и девочку отправили бы в систему карательно-исправительных учреждений, откуда она могла и не выбраться. Но незнакомая женщина-юрист сумела разглядеть личный аспект дела. Эрика была не просто номером в списке дел к слушанию, а человеком с правами. Совсем как Женщина Эмералд-Хиллс, по идее тоже находившаяся под защитой штата, но которую собирались перезахоронить и забыть навсегда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
