Калека умиротворенно улыбнулся, что с учетом шрама выглядело очень натянуто. А затем откинул одеяло, прикрывающее ноги. Правая нога заканчивалась чуть выше колена. Левой не было вовсе, вместе с куском бедра.
— Вы что, снаряд поймали? — присвистнул я. — Позволите?
— Конечно! — мужчина разрешающе махнул рукой. — Любопытно, что вы сумеете понять? Вы маг Жизни?
— Хаоса, — не стал скрывать я, подходя поближе.
— О! — оживился он от такого ответа. — Очень любопытно.
Да уж, любопытно. Напрягая магическое зрение, я начал углубляться в совершенно не сопротивляющееся тело мага, а сидящий напротив меня действительно им явл… был. Да, магической силы на самом дне, которой хватало лишь для поддержания жизни. На месте частей тела призраки — остаточные структуры, по которым некогда струилась энергия. Именно благодаря им Зак смог бы воссоздать потерянные конечности, благо тело и энергетика помнят, какими они были изначально, и сами помогают плетениям в возвращении исходного состояния. А раз мог бы Зак, то на это способны и другие маги его уровня, и я не верю, что к ним не обращались. Не создавалось впечатление по этому мужчине, что ему не хватило бы денег на подобные услуги. Только его коляска, изготовленная с учетом управления единственной рабочей рукой, чего стоит — настоящее чудо механики.
Видимо, это далеко не единственные повреждения. Углубляясь в энергетическую структуру тела, я нашел проклятие, практически разрушенное заложенной в него энергий, которая истратилась почти до конца, целыми остались лишь некоторые модули из общего плетения. Там было намешано, впаяно что-то безумное, так как эти остатки должны были уничтожиться до конца, самоуничтожиться при повреждении целостности связывающего их конструкта.
Еще одно проклятие — вот это смогли вылечить, здесь лишь остаточные следы. Если я правильно понимаю, то, будь магическая система калеки здорова, этот след затянулся бы сам, благо энергетика мага, как собственно и его тело имеет определенную степень регенерации. А так… А вот и повреждения в голове. Единственное место, где сама магическая структура отсутствует, как будто ему отрубили кусок головы. Физически это выглядит как шрам. Но по сути… По сути, удар пришелся в первую очередь на энергетическую структуру головы — удивительно как при таком повреждении мужчина еще ясно мыслит, головные боли, должно быть, у него просто ужасны.
— Шрам на лице получен в поединке с магом. Ставлю на огненное заклинание пятого круга, — предположил я. Склонив голову набок и чуть присмотревшись уже менее уверенно добавил: — Либо на магию Смерти четвертого.
— Второе, — кивнул он. — Сказали, что мне очень повезло, меня задело лишь краем. А еще что видите? — с любопытством спросил мужчина.
— Два проклятия. Разные. Одно очень сильное и многогранное, имеет несколько не зависящих друг от друга структур. Второе получено, видимо, уже после остальных травм.
— Браво, — вновь кивнул калека. — Я бы похлопал, но сами видите. Вы полностью правы. Моя история очень проста, даже тривиальна, в каком-то смысле. В последней войне я не участвовал, даже не собирался. Мой род живет на другом конце империи, и военных столкновений мне хватает и там. Здесь же я был в небольшой командировке…
Чем дальше он углублялся в рассказ, тем сильнее искажалось его лицо, приобретая насмешливо-злое выражение.
—…закончившейся совсем не так, как мне хотелось бы. Я угодил под контрнаступление. Отдаю королевским войскам должное, били вы не часто, но точно, знали куда следует наносить удар. И в тот момент на участке фронта с нашей стороны оказалось ослабленное место. Резервные силы перебрасывались на линию фронта, отступившие еще только начинали ротацию, даже пополнение получить не успели. Позиция, на которой остановился фронт, выбрана неудачно: нам подтягивать силы было проблематично, а королевским войскам — нет.
— Битва под Эвверссом, — кивнул я, понимая, о чем именно говорит мужчина. — Я получил за нее награду. Последняя попытка переломить ход войны. После нее мы только отступали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— У нас ее называют «осенняя резня». Командование отлично понимало, что контроль над городом позволит вам наносить удары в любом направлении, пользуясь стратегическим преимуществом. Поэтому бросало все доступные силы в бой. Бросили и меня.
Он провел трехпалой ладонью по плечу, где раньше была рука.
— Их было трое. Магичка Земли, открывшая яму прямо у меня под ногами, а затем захлопнувшая ее, когда я провалился по пояс. Я даже не успел ничего сделать, чтобы выбраться из ловушки. Переломы ног. Вторым был маг Воздуха, молодой совсем. Все они были молодыми, — покачал мужчина головой. — Его воздушная коса отрубила мне руку. Третьим был маг Смерти. Он бил последним, к тому моменту я уже практически потерял сознание от боли, падал на живот, потому и заклинание прошло вскользь.
Он снова выпил. Какое-то время мы молчали. Я неторопливо ел, не мешая ему думать о своем. Да и чувствовал, что сейчас именно такое поведение будет лучшим решением.
— Очнулся я уже в госпитале, — продолжил калека. Говорил он тише, как-то приглушенно. — Прогнозы были вполне оптимистичные, — ухмыльнулся мой собеседник. — Для потерявшего руку и едва не лишившегося головы так вообще отличные. Два года лечебных процедур для полного восстановления. Ноги в тот момент мне уже практически вылечили, там были простые переломы, так что я даже вскоре смог самостоятельно ходить. Магические способности почти не пострадали. Повезло, как я и говорил.
Он вновь криво улыбнулся. Я заинтересованно смотрел на него. Получается его текущее состояние лишь отчасти связано с последствиями войны? Где же он так умудрился покалечиться?
— Я получил отпуск на лечение. Отправился домой. Мне светили награды, в том числе и за тяжелое ранение. Да и после такого можно спокойно заканчивать службу, уходить в запас и заниматься делами рода. Вот только дома меня не ждали.
Тяжелый вздох выразил всю боль и тоску, которую испытывал мой собеседник.
— Второй сын, второй после наследника, мой брат, на небольшом семейном обеде в честь моего возвращения как бы невзначай спросил — когда я возвращаюсь в строй. Я еще на тот момент не озвучивал свои планы. Дурак. Если не вдаваться в подробности, я придерживался позиции своего отца. А вот брат имел другое представление о том, как управлять семьей. И черт бы с ним. Он наследник, не я. Простой разговор, и я бы не пошел против него. Но он не захотел разговаривать. Посчитал это лишним. Он подумал, что моих военных заслуг будет хватать, чтобы перевесить его влияние…
Калека помахал в воздухе трехпалой ладонью.
— В меня бросили проклятие. Не знаю кто. Никакого расследования не было. Били ровно настолько, чтобы не убить, но аккуратно покалечить. Вот только аккуратно не получилось, я подставил руку под удар. И проклятие наложилось на уже полученные травмы. Само собой, полное выздоровление оказалось под вопросом. А мои любимые родственники еще и не спешили приглашать лучших врачей. Посчитали, что теперь я точно не жилец.
Он сжал ладонь. Это было для него очень болезненно, вся рука начала трястись, а пальцы невольно разжиматься. Похоже, что-то срослось неправильно. И перелечивать его, видимо, не собираются.
— Империя гниет, — неожиданно заявил он. — Когда родные братья делают такое друг с другом. Это неправильно. Вот скажи.
На меня уставился единственный глаз. Его взгляд был требовательным, повелительным. Человек, что сидел передо мной, когда-то был сильным, волевым, уверенным в себе и в своих силах. Сейчас от этой силы остались лишь обломки, и все же он сидел здесь и вел, казалось, обычный разговор, будто и нет никаких травм, которые любого другого бросили бы в пучины отчаяния.
— Как было у вас в королевстве? Убивали члены семьи друг друга?
Я ответил не сразу. Уж моя-то семья могла многое рассказать о грязных тайнах королевской аристократии, но…
— Да, бывало, — не стал скрывать я и, возможно, этим давал надежду на что-то несуществующее. Ведь везде хорошо, где нас нет? Вот только почти везде люди остаются людьми со всеми их достоинствами и недостатками. — Каждое убийство дворянина расследовалось королевскими людьми. Членами моей семьи в том числе. За такое грозили суровые наказания. Убийство или тяжелый вред здоровью любого мага расценивалось, как удар по могуществу королевства и королевской семьи, приравнивалось к предательству.
