приказать своему сердцу, Найнив. Неожиданно Найнив улыбнулась.
— Я хотела убедиться в этом, – промолвила она с теплотой, – и ты должна быть уверена в своих чувствах. Любить мужчину – дело не простое, а любить такого… – Улыбка пропала с ее лица, и она продолжила:
— Однако мой вопрос остается в силе – делать-то вы что собираетесь? Берелейн только с виду хрупкая и слабая – такой она хочет казаться мужчинам, а мне сдается, что на деле она совсем другая. Она не из тех, кто отступится от своей добычи, мертвой хваткой будет держаться – не потому, что ей это нужно, а чтобы другим не досталось.
— Чего бы я хотела, – произнесла Эгвейн, сжимая кубок, точно это было горло Первенствующей в Майене, – так это засадить Берелейн в бочку, погрузить на судно и отправить домой. В трюме.
Найнив затрясла головой так, что закачалась ее коса:
— Мысль, конечно, неплохая, но я попробую дать тебе дельный совет. Тебе бы лучше помолчать, пусть она сама решит. – Эгвейн удивленно уставилась на Найнив, и та пояснила:
— Все, что касается Ранда, теперь дело Илэйн – вот пусть она и разбирается. А тебе не худо бы отойти в сторонку.
Видно, это замечание было рассчитано на то, чтобы вызвать у Илэйн улыбку, однако этого не получилось.
— Я-то думала, что все будет иначе, – со вздохом призналась девушка. – Думала, что встречу мужчину, познакомлюсь с ним, узнаю как следует – на что уйдут месяцы, а то и годы – и наконец пойму, что люблю его. А Ранд – я его почти не знаю. Хорошо, если за год несколько раз перемолвилась с ним словом. Но едва я его увидела, как поняла, что люблю.
Слова ее, должно быть, звучали глупо, но Илэйн это вовсе не заботило. Она готова была повторить это перед кем угодно, даже перед своей матерью. Ну разве что не перед Лини. Та на дух не переносила глупость и к тому же, видимо, до сих пор считала Илэйн несмышленой девчушкой.
— И при всем этом, – продолжала девушка, – я даже не имею права сердиться на него. Или на Берелейн. – Но Илэйн сердилась. Как бы мне хотелось отхлестать его по щекам, чтоб у него в ушах зазвенело. И звенело бы целый год! А ее бы я гнала розгами до самого судна, которое увезет ее в Майен. Но она, Илэйн, ни на что не имела права, отчего чувствовала себя совсем скверно. В голосе ее послышались жалобные нотки:
— Ну что я могу поделать? Он даже не смотрит на меня.
— У нас в Двуречье, – медленно проговорила Эгвейн, – если женщина хочет дать мужчине понять, что он ей нравится, она в день Бэл Тайн, в День Солнца, надевает ему на голову венок. Или вышивает ему праздничную рубашку. А то приглашает танцевать – все время его, и никого другого.
Илэйн бросила на подругу непонимающий взгляд, и Эгвейн добавила:
— Я не предлагаю тебе дарить ему рубашки, просто ты должна дать ему знать о своих чувствах.
— Майенцы предпочитают говорить напрямик, – срывающимся голосом произнесла Илэйн. – Наверное, так лучше всего. Просто сказать ему все. Во всяком случае, тогда он будет знать о моих чувствах, и я получу хоть какое-то право на… – Откинув голову, Илэйн пригубила пряного вина и задумалась. Открыто признаться самой – как какая-то майенская потаскуха! Поставив пустой кубок на плетеную салфетку, она глубоко вздохнула и пробормотала:
— Что скажет матушка?
— Важнее другое, – мягко продолжила Найнив, – как ты собираешься поступить? Когда нам придется покинуть Тир. А нам придется уехать – в Танчико ли, в Башню ли, но уехать. Ты признаешься ему в любви и вынуждена будешь расстаться с ним. А что если он попросит тебя остаться? И тебе этого захочется?
— Я уеду, – не раздумывая, ответила Илэйн, но в голосе ее прозвучало раздражение. Не стоило Найнив задавать ей такой вопрос. – Если я должна относиться к нему как к Возрожденному Дракону, то пусть и он принимает меня такой, какая я есть. Он обязан понять, что и у меня есть свой долг. Я хочу стать Айз Седай, Найнив, и это не блажь. К тому же у нас есть поручение, которое мы обязаны выполнить. Неужели ты подумала, что я могла бы бросить тебя и Эгвейн?
Эгвейн поспешно заверила подругу, что ничего подобного ей и в голову не приходило. Найнив поддержала ее, хотя и не столь торопливо.
Илэйн перевела взгляд с одной собеседницы на другую:
— По правде говоря, я так боялась, что вы назовете меня дурехой за то, что я, вместо того чтобы думать о Черных Айя, забиваю себе голову всякой ерундой.
Глаза Эгвейн почти неуловимо блеснули – видимо, ее и впрямь посещала подобная мысль. Но Найнив серьезно сказала:
— Может статься, что Ранд погибнет через месяц или через год, может погибнуть любая из нас. Времена нынче не те, что прежде, да и сами мы изменились. Если просто ждать исполнения своих желаний, вряд ли дождешься чего-нибудь на этом свете.
Возможно, это был и не лучший способ успокоить девушку, но Илэйн кивнула. Она не должна позволять себе распускаться. С этим она справится – вот если б и с Черными Айя можно было справиться так же легко! Илэйн прижала к разгоряченному лбу холодный пустой кубок. Что же делать?
Глава 7. ИГРА С ОГНЕМ
На следующее утро, едва над горизонтом поднялось солнце, у дверей в покои Ранда появилась Эгвейн. За ней, еле волоча ноги, следовала Илэйн.
На Дочери-Наследнице было шелковое бледно-голубое платье с длинными рукавами и низким вырезом, скроенное по тирской моде. Надеть его Илэйн решилась лишь по совету подруг. На шее ее красовалось ожерелье из сапфиров, а нитка тех же камней, вплетенная в золотистые волосы девушки, подчеркивала небесную голубизну ее глаз. Несмотря на жару, Илэйн накинула на плечи большой ярко-красный шарф, скорее даже шаль. И шаль, и сапфиры одолжила ей Авиенда. Как ни странно, у воительницы имелся изрядный запас всевозможных украшений.
Хотя Эгвейн и знала, что покои Ранда охраняют айильцы, она вздрогнула, когда стражники неожиданно выросли перед ней, будто из-под земли. Илэйн охнула, но, спохватившись, бросила на них взгляд, исполненный королевского величия, – что-что, а это она умела. Однако на шестерых дочерна загорелых воинов это не произвело ни малейшего впечатления. У Шаеен М'таал, Каменных Псов, был, пожалуй, слишком
