Он засмеялся и шагнул к ней.
— Не надо, — предупредила она.
Он сделал еще один шаг, и она нажала на курок. В ту же секунду, когда она услышала звук выстрела и почувствовала, как пистолет дернулся у нее в руке, в дверном проеме появился Джон. Стоял он там все время или только что вернулся, окончив молитвы и желая поучить свою заблудшую жену, Вирджиния так никогда и не узнала. Пуля прошла сквозь Бака, расщепив его туманное тело, и с потрясающей точностью попала в проповедника, пробив ему горло. Кровь выплеснулась на рубашку. Фигура Бака растворилась, точно пылевое облако, и призрак исчез.
Джон Гир нахмурился и отшатнулся к дверному косяку в поисках опоры. Но удержаться не смог и упал на спину в дверной проем, точно опрокинутая статуя. Лицо его омывалось дождем. Кровь все лилась из пробитого горла. Она растекалась сверкающей лужей, когда Алвин Бейкер и его помощник появились на пороге с пистолетами наготове.
«Теперь муж никогда ничего не поймет», — подумала Вирджиния. Вот жалость-то. Он никогда не поймет, до чего был глуп, и не увидит глубины своего неведения. Во всяком случае, по эту сторону могилы. Проклятье. Он сейчас в безопасности, а она осталась с дымящимся пистолетом в руке, и бог знает, какую цену ей придется заплатить за то, что она совершила.
— Положите пистолет и выходите. — Голос, доносившийся со стоянки, звучал жестко и бескомпромиссно.
Вирджиния не ответила.
— Вы слышите меня, там, внутри? Говорит шериф Бейкер. Это место окружено, так что выходите, иначе вы погибнете.
Вирджиния присела на кровать в раздумье. Они не покарают ее так, как покарали Сэди. Но придется долго сидеть в тюрьме, а она уже устала от ограничений. Если сейчас она не безумна, то длительное заключение легко перенесет ее через эту грань. Лучше закончить здесь, решила она. Она подняла теплый пистолет, поднесла его к подбородку и плотно прижала дуло, чтобы выстрел наверняка снес ей половину черепа.
— Разве это мудро? — спросила Сэди, когда палец Вирджинии напрягся на курке.
— Они запрут меня, — ответила она. — Я не вынесу.
— Верно, — сказала Сэди. — Они на какое-то время поместят тебя за решетку. Но ненадолго.
— Должно быть, ты шутишь. Я хладнокровно застрелила мужа.
— Ты же не хотела, — успокаивающе сказала Сэди. — Ты целилась в Бака.
— На самом деле? — засомневалась Вирджиния. — Не знаю.
— Ты можешь разыграть безумие — это то, что мне нужно было сделать. Просто выбери самую вероятную версию и настаивай на ней.
Вирджиния покачала головой. Она не слишком-то умела лгать.
— А когда ты освободишься, — продолжала Сэди, — ты будешь знаменитой. Ради такого стоит жить, верно?
Об этом Вирджиния не думала. На ее лице появился слабый призрак улыбки. Снаружи шериф Бейкер повторял приказ — выбросить в дверь оружие и выйти с поднятыми руками.
— У вас есть десять секунд, леди! — заявил он. — Я сказал — десять.
— Я больше не смогу унижаться, — прошептала Вирджиния. — Не смогу.
Сэди пожала плечами.
— Жаль, — отозвалась она. — Дождь стихает. Там, в небе, луна.
— Луна? В самом деле?
Бейкер начал отсчет.
— Ты сама должна решить, — сказала Сэди. — При малейшей возможности они тебя пристрелят. И с радостью.
Бейкер досчитал до восьми. Вирджиния встала.
— Стойте! — крикнула она в дверь.
Бейкер прекратил считать. Вирджиния бросила пистолет в грязь.
— Хорошо, — сказала Сэди. — Я рада.
— Я не смогу одна, — ответила Вирджиния.
— В этом нет нужды.
На парковке собралась внушительная аудитория: разумеется, Эрл и Лаура-Мэй, Милтон Кэйд, Дуэйн со своей девушкой, шериф Бейкер и его помощник, кучка постояльцев мотеля. Они молчали и смотрели на Вирджинию Гир со смешанным выражением тревоги и благоговейного трепета на лицах.
— Подними руки вверх, чтобы я их видел! — крикнул Бейкер.
Вирджиния сделала, как он велел.
— Погляди туда. — Сэди указала в небо.
Луна поднималась в зенит, огромная, белая.
— Почему ты застрелила его? — спросила девушка Дуэйна.
— Дьявол велел мне это сделать, — ответила Вирджиния, глядя на луну и изображая на лице как молено более безумную улыбку.
Изыди, Сатана
(Пер. с англ. М. Галиной)
Обстоятельства, сложились так, что Грегориус стал владельцем неисчислимого состояния. Ему принадлежали корабли и дворцы, лошади, города. Его богатство казалось столь огромным, что тем, кто оценивал размеры его собственности — после того как события, о которых здесь говорится, подошли к чудовищному концу, — проще было перечислить, чего Грегориус не имел.
Он был очень богат, но далеко не счастлив. Он вырос католиком, и в молодости — до того, как ему улыбнулась удача, — в тяжелую минуту не раз искал утешения в вере. Но он пренебрегал религией, и в итоге, в возрасте пятидесяти пяти лет, когда весь мир лежал у его ног, проснулся однажды ночью и обнаружил, что Господь оставил его.
Это был тяжелый удар. Однако Грегориус тут же предпринял шаги с целью исправить дело. Он поехал в Рим; он говорил со святейшим Папой; он молился день и ночь; он основал духовные семинарии и лепрозории. Однако Бог не желал показать ему даже кончик ногтя. Господь покинул Грегориуса.
Близкий к отчаянию, он вбил себе в голову, что сможет вернуть милость Творца, если не пожалеет свою душу и подвергнет ее опасности. Эта идея была не совсем безумной. «Предположим, — думал он, — я организую встречу с Сатаной, с нечистым. Неужели Господь, видя меня на краю гибели, не будет просто обязан вмешаться и снова принять меня к себе?»
Замысел хорош, но как реализовать его? Дьявол не является по вызову даже к таким промышленным магнатам, как Грегориус. Изучение вопроса показало, что традиционные методы вызывания князя тьмы — надругательство над святынями, жертвоприношение младенцев — не более эффективны, чем благотворительность — для обретения благодати. Лишь после года напряженных изысканий Грегориус разработал свой грандиозный план. Он построит ад на земле, современное инферно — такое, что искуситель сам поддастся искушению и придет туда, как кукушка прилетает в чужое гнездо отложить яйцо.
Повсюду искал он достойного архитектора и наконец нашел: тот изнывал в сумасшедшем доме в окрестностях Флоренции. Его звали Леопардо, и его проекты дворцов Муссолини обладали безумным величием, как нельзя лучше соответствовавшим намерениям Грегориуса. Леопардо забрали из дома скорби — вонючего, несчастного старикашку — и вернули к прежним мечтам, ибо созидательный гений не покинул его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
